Процедура выдвижения частного обвинения потерпевшим перед мировым судьей проникнута принципами диспозитивности, состязательности, непосредственности и запрета на поворот к худшему. Частное обвинение находится в полном правообладании потерпевшего, который может вполне распоряжаться его предметом и обвинительными доказательствами. Мировой судья обязан соблюдать беспристрастность, обеспечивать законность действий частного обвинителя и право обвиняемого на защиту. Действующий закон и сложившиеся на практике правовые стандарты не обеспечивают справедливый порядок выдвижения частного обвинения, приводят к нарушению прав заявителя-потерпевшего, равно как и лица, привлекаемого к частному уголовному преследованию. В статье предлагается ряд изменений в правовое регулирование выдвижения частного обвинения и действий мирового судьи в этой процедуре. Суть этих изменений заключается прежде всего в увеличении процессуальных сроков, в течение которых мировой судья обязан вызвать для непосредственного общения заявителя и определиться с предметом частного обвинения, которое получает судебную форму с момента вынесения мировым судьей постановления о принятии заявления к своему производству. Важное значение имеет оказание мировым судьей помощи частному обвинителю и обвиняемому в получении доказательств. Этот момент также подлежит более детальному правовому регулированию. В статье делаются и другие предложения по совершенствованию процедуры выдвижения частного обвинения как средства уголовно-процессуальной самозащиты человека от преступлений в свете принципа запрета на поворот к худшему.

Статья посвящена исследованию проблем соотношения гражданского и административного иска в контексте определения концептуальных основ соотношения процессуальных правил рассмотрения и разрешения гражданских и административных дел. Проведена дифференциация предмета гражданского и административного иска. В свете выделения административного судопроизводства как самостоятельной процессуальной формы защиты автор под гражданским иском понимает частноправовой иск. Требования, возникающие из правоотношений, регулируемых гражданским законодательством, но публично-правовых по существу, должны рассматриваться в рамках административного судопроизводства. Принципы диспозитивности, формальной истины и состязательности не должны применяться при разрешении административных исков в том объеме, в каком они используются в гражданском судопроизводстве.

В статье рассматривается вопрос об изменении названия метода правового регулирования гражданского процессуального права. На основе анализа правового понятия «метод правового регулирования» и норм современного гражданского процессуального законодательства автор приходит к выводу о том, что имплементация диспозитивных норм в ГПК РФ говорит об изменении их качественного содержания относительно норм императивных. В результате в статье делается вывод о необходимости определения метода правового регулирования гражданского процессуального права как диспозитивно-императивного.

В данной статье понятия «диспозитивность» и «императив» рассматриваются в качестве методов правового регулирования с философско-правовых позиций. Автор проводит параллели с наличием свободы воли у индивида в философской парадигме, отождествляя такое положение вещей с диспозитивным началом в праве, и, напротив, размышляет о детерминизме как о некой упорядоченности, присущей императивному методу. Наиболее любопытным представляется взгляд автора на соотношение использования ранее указанных методов в текущей действительности с точки зрения их сущностных особенностей. Дополнительно затрагивается вопрос жизнеспособности одного метода в отсутствие другого, подобно таким философским направлениям, как компатибилизм и инкомпатибилизм в отношении свободы волеизъявления человека.

Статья посвящена процессуальным особенностям рассмотрения и разрешения судами общей юрисдикции гражданских дел о защите прав и интересов военнослужащих Вооруженных Сил Российской Федерации. Автор доказывает, что правоотношения, связанные с прохождением военной службы (вне зависимости от оснований их возникновения) характеризуются превалированием публично-правового начала, а объектом судебной защиты в рассматриваемых делах выступает публичный (государственный) интерес, в связи с чем отвергается возможность заключения участвующими в них лицами мировых соглашений, указывается на иные процессуальные особенности их рассмотрения.

В статье договор банковского кредитования граждан рассматривается как смешанный, характеризующийся, с одной стороны, формальным равенством его участников, а с другой — дисбалансом их правовых возможностей. В силу этого споры, возникающие из этих правоотношений, должны рассматриваться в рамках гражданского судопроизводства, но по правилам отдельного производства. Предлагается расширить функции прокурора и закрепить его право возбуждать гражданское судопроизводство в защиту прав и интересов граждан, являющихся стороной договора банковского кредитования. Передача споров из указанных правоотношений третейским судам (арбитражам) допускается, но при условии независимости арбитража от обеих сторон кредитного договора.

Судебная власть как важный элемент современного правового государства обеспечивает соблюдение прав и свобод. Однако возрастает потребность в формировании более гибких механизмов, способных эффективно разрешать не только спор, но и конфликт. Судебная защита предполагает процессуальные возможности применения примирительных процедур, направленных на решение именно этих целей. Однако практическое значение имеет вопрос соотношения диспозитивных начал, преобладающих в примирительных порядках, и жестких нормативных правил, регламентирующих судопроизводство.

В статье рассматривается вопрос о соотношении публичных и частных начал в уголовном процессе. На примере институтов, закрепленных в ст. 25 и 25.1 УПК РФ, автор отмечает наличие такой проблемы, как конкуренция дискреционного полномочия суда на прекращение дела и диспозитивного права сторон влиять на выбор основания при принятии решения. Проанализировав опубликованную практику, автор приходит к выводу, что при выборе основания освобождения от уголовной ответственности судьи отдают предпочтение судебному штрафу. При этом часто не учитывается мнение потерпевшего ни о примирении с обвиняемым, ни о полном возмещении причиненного преступлением вреда.

Статья посвящена исследованию конституционной модели дискреционных полномочий органов публичной власти. Определяются следующие ключевые аспекты: 1) моделирование в науке конституционного права выступает инструментом анализа регулирования конституционных институтов и изучения их динамики; 2) целью исследования является выявление баланса между диспозитивностью (свободой выбора) и императивностью (публично-правовыми ограничениями) в рамках конституционной модели дискреционных полномочий; 3) сочетание диспозитивных начал дискреции с императивами публичного интереса исключает риски трансформации усмотрения в произвол; 4) концепция «дозволение в рамках дозволенного» предлагает новый подход к интерпретации диспозитивности в конституционной доктрине. Обосновывается, что дискреционные полномочия, сохраняя диспозитивную природу, требуют системных ограничений, обусловленных публично-правовыми целями. Подчеркивается вклад исследования в развитие конституционной теории дискреционных полномочий, включая переосмысление роли диспозитивности через призму баланса между свободой выбора и императивами законности.

В работе рассматривается вопрос о сущности и содержании тех принципов третейского разбирательства, которые текстуально закреплены законодателем путем их перечисления в ст. 18 Федерального закона «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации». Отмечается, что каждое из перечисленных в указанной статье положений содержит в своем содержании много дискуссионных моментов, требующих более глубокого анализа.

Автор исследует право юридического лица назначать одновременно нескольких лиц на должность единоличного исполнительного органа (множественный директор). Обосновывается, почему занятие несколькими лицами должности единоличного исполнительного органа не делает его коллегиальным. В связи с тенденциями современного корпоративного права делается вывод, что по общему правилу в обществах с ограниченной ответственностью участники корпораций в силу принципа диспозитивности не ограничены в определении структуры и распределении полномочий между несколькими директорами в единоличном исполнительном органе. Однако автор старается обосновать, почему распределение полномочий директоров не имеет силы против третьих лиц (контрагентов), а вместо сложного единоличного исполнительного органа в юридическом лице правильнее предусмотреть правление (коллегиальный исполнительный орган).

В статье рассматриваются вопросы влияния возможности заключения процессуальных соглашений на перспективы примирения сторон. Авторами исследуется влияние уровня диспозитивности процессуальных норм на сотрудничество сторон, делается вывод о необходимости сохранения и расширения диспозитивного регулирования в целях увеличения потенциала примирительных процедур.

Статья посвящена выявлению особенностей определения лиц, которые вправе обращаться в арбитражный суд от имени иностранной организации. Автором сделан акцент на важности определения соответствующих субъектов с точки зрения принципа диспозитивности, позволяющего возбудить производство по делу и вести его рассмотрение только при наличии инициативы уполномоченного лица. Путем обращения к трудам цивилистов установлено, что для целей определения субъекта, обладающего правом на обращение в суд от имени иностранной организации, необходимо выявить ее исполнительный (волеизъявляющий) орган. Посредством анализа практики арбитражных судов продемонстрировано, что волеизъявляющие органы иностранных субъектов определяются схожим образом с отечественными, однако необходимо учитывать специфику корпоративных отношений, порядок государственного учета организаций за рубежом и иные особенности. Также автором подчеркнуто, что статус волеизъявляющего органа в любом случае подлежит проверке при передаче его полномочий другому лицу по доверенности.

Предметом исследования в настоящей статье является риск в сфере исполнительного производства. Вместе с тем рассматриваются такие аспекты, как: взаимоотношения исполнительного риска с процессуальным правоотношением, равнозначность риска и ответственности, применение состязательности к риску в исполнительном производстве. В связи с чем автором выявлены особенности риска, которые выражаются в негативном последствии поведения лица в исполнительном правоотношении, а также в случайности наступления событий.

Статья содержит результат проведенного автором исследования реализации основополагающих начал гражданского процессуального права в ходе применения правовых норм об упрощенном производстве. Обосновываются актуальность и необходимость исследования указанного вопроса. Внимание уделено пяти принципам гражданско-процессуального права: принципу процессуальной экономии, принципу диспозитивности, принципу устности, принципу гласности, принципу состязательности. Автором отмечается несомненность структурирования правовых норм гл. 21.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации на базе процессуальных принципов и устанавливается степень качественной трансформации каждого из указанных принципов. Последнее предопределено правовой сущностью упрощенного порядка рассмотрения и разрешения гражданских дел. Отмечается, что действующее законодательство не в полной мере реализует допустимые пределы действия указанных принципов. Кроме того, сформулирован вывод о необходимости обеспечения эффективной комбинации, баланса правовых гарантий, предоставляемых участникам процесса и отвечающих содержанию каждого из принципов. Помимо этого, автором даны рекомендации по совершенствованию процессуального законодательства об упрощенном производстве в аспекте перехода в ординарную процедуру, соотношения приказного и упрощенного производств, содержания решения по делу, предоставления доказательств сторонами дела.

В статье критически оценивается действующая редакция ст. 45 ГПК РФ в той части, в которой она закрепляет основания обращения в суд прокурора в защиту нарушенных или оспоренных гражданских прав или законных интересов граждан. Показано, что наличие или отсутствие этих оснований определяется судом, который в ряде случаев руководствуется при этом только собственным усмотрением. На основе правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации автор приходит к выводу об особом материально-правовом и процессуально-правовом статусе военнослужащих Вооруженных Сил Российской Федерации, важнейшей особенностью которого являются повышенные гарантии защиты со стороны государства. В качестве одной из таких гарантий предлагается рассматривать прокурорский надзор в сфере гражданской юрисдикции, в силу чего необходимо дополнить ст. 45 ГПК РФ указанием на право прокурора обращаться в суд в защиту прав и интересов военнослужащих, обусловленных их особым статусом и регламентированных нормами специальных законов. Также предложено обязательно привлекать прокурора к рассмотрению гражданских дел о защите прав и интересов военнослужащих с целью дачи по нему заключения.

Предметом исследования статьи является реализация договорных отношений между сторонами под руководством прокурора, способствующих разрешению уголовно-правового конфликта. Практическое значение заключается в том, чтобы стороны могли сами устанавливать условия, основания и пределы уголовной ответственности в рамках действующего законодательства в связи с изменением обстановки или снижения общественной опасности личности подозреваемого (обвиняемого).

В статье рассматриваются вопросы, связанные с охраной и защитой публичного интереса в делах, связанных с наследованием по завещанию. Доказывается, что публичный (государственный) интерес заключается в необходимости обеспечения жизнедеятельности социально уязвимых лиц (так называемых «обязательных наследников»), а также в том, чтобы свобода завещателя не вступала в противоречие с интересами законности и правопорядка. Обязательное нотариальное удостоверение завещания диктуется необходимостью защиты общественных интересов и придает завещанию публично-правовые черты. Показана необходимость предусмотреть в нормах гражданского процессуального законодательства процессуальные особенности, связанные с рассмотрением дел о признании завещания недействительным.

Норма о риске, основанная на диспозитивном начале, законодательно закреплена в статьях, посвященных иным процессуальным принципам, поэтому часто в судебной практике нормы о риске применяются для обоснования отсутствия надлежащих доказательств по делу в качестве негативного последствия для стороны. Названные обстоятельства не позволяют сделать четкий вывод об относимости риска к тому или иному принципу, что вводит в заблуждение исследователей данной темы. Настоящая статья призвана разрешить поднимаемую проблему и дать основу для развития дальнейшего исследования теории процессуального риска.

Срок на обжалование судебного решения, во-первых, процессуальный институт, вовторых, он есть величина физическая, в-третьих, речь, главное, идет о категориях психологической, социальной и философской. Размер срока, будучи предопределенным множеством объективных и субъективных факторов, напрямую зависит от явных и тайных целей уголовного судопроизводства, уровня нашей общей и юридической культуры. Поскольку все настоящее произрастает из прошлого, то в первой публикации по теме «Срок на апелляцию» автор предлагает проследить эволюцию этого института в России с конца XVIII века до 1917 года.