Настоящая статья посвящена проблематике выбора эксперта при назначении судебной экспертизы, ставится вопрос о рисках сложившегося подхода к выбору эксперта, а также оценке судебных экспертиз.

Основная цель уголовного судопроизводства — раскрытие максимально возможного числа преступлений, изобличение всех виновных, назначение каждому из них справедливого наказания. Приговор (как обвинительный, так и оправдательный) должен быть основан только на системной совокупности доказательств — информации, обладающей качествами (свойствами) достоверности, допустимости и относимости. Информация, которая может быть положена в основу приговора, добывается специально на то уполномоченными субъектами процесса и только в рамках следствия, как предварительного, так и судебного. В романо-германской континентальной системе судопроизводства право поставить соответствующее «клеймо качества» («пробу») на добытую по делу информацию принадлежит только следователю (дознавателю) и суду. Сказанное означает, что и следователь (дознаватель), и суд, фактически будучи единой уголовно-процессуальной корпорацией, выполняют одну и ту же функцию — сбора, закрепления, анализа и оценки доказательств, что автоматически предполагает необходимость взаимодействия (сотрудничества) между ними. В настоящей статье анализируются некоторые аспекты генезиса, эволюции взаимодействия органов предварительного и суда по уголовным делам, формы их сотрудничества, а также вопрос доверия между структурами, относящимися к различным ветвям государственной власти (исполнительной и судебной) в рамках единой уголовно-процессуальной корпорации.

Основная цель уголовного судопроизводства — раскрытие максимально возможного числа преступлений, изобличение максимального числа виновных, назначение каждому из них справедливого наказания. Общее правило: приговор (как обвинительный, так и оправдательный) должен базироваться только на системной совокупности доказательств — информации, обладающей качествами (свойствами): достоверности, допустимости, относимости и достаточности. Доказательства добываются исключительно специально на то уполномоченными субъектами процесса в рамках следствия предварительного и судебного. В романо-германской континентальной системе судопроизводства право поставить соответствующее «клеймо качества» на информацию, добытую по делу, принадлежит только следователю (дознавателю) и суду. Данные субъекты процесса — единая уголовно-процессуальная корпорация (открытая система), выполняющая общую функцию сбора, закрепления, анализа и оценки доказательств. Это обстоятельство обусловливает необходимость взаимодействия (сотрудничества) между ними. В настоящей статье анализируется уголовно-судебное право о следствии предварительном и судебном, критерии доверия общества, в том числе и профессионального сообщества, к результатам предварительного расследования и судебной деятельности; а равно особенности коммуникационных практик между следователем и судом по конкретным делам. Самостоятельным направлением исследования является обозначение роли многочисленных «посредников» в системе отношений «следователь — суд», в число которых входят участники процесса как со стороны обвинения (прокурор, потерпевший, представители последнего, гражданский истец), так и защиты (обвиняемый, его защитники и представители). Важными элементами анализируемой системы являются участники процесса, не имеющие в нем собственного интереса.

В рамках развернувшейся на страницах журнала «Уголовное судопроизводство» дискуссии о допустимости взаимодействия органов предварительного расследования и суда внимание читателя обращается на то, что виды и формы этого взаимодействия (фактически сотрудничества) всецело зависят от общей и юридической культуры нашего общества, исторической эпохи, устоявшихся традиций, а также от текущего идеологического курса государства.

В настоящей статье рассматривается влияние риска на состязательность сторон в части оценки результата «борьбы» сторон за убеждение суда. Определяя, что действия суда направлены на установление обстоятельств первоначального нарушения status quo одной стороны другой, автор резюмирует, что разрешение спора достигается судом посредством модели рационального поведения.

В статье рассматривается институт дополнительного расследования в аспекте нового Постановления Верховного Суда РФ 2024 г. В указанном постановлении расширены основания возвращения уголовного дела прокурору для устранения процессуальных нарушений. Однако большинство этих нарушений возможно устранить при судебном рассмотрении уголовного дела. Предложены практические варианты устранения судом названных недостатков и нарушений по уголовному делу.

Уголовно-процессуальный кодекс РФ относится к континентальной, смешанной, следственно-состязательной модели уголовного судопроизводства. Состязательность проявляется в нем преимущественно на судебных стадиях. На стадиях досудебного производства превалируют следственные (инквизиционные) начала. Распределение процессуальных функций на предварительном расследовании фактически отклоняется от состязательной модели, обнаруживая тенденцию к разделению функций расследования и уголовного преследования. Инквизиционные элементы должны быть изжиты, ибо смешанный тип процесса относится к эпохе модерна, тогда как современная публичная состязательность есть принадлежность новой, постмодернистской и постиндустриальной эпохи.

Статья посвящена исследованию проблем соотношения гражданского и административного иска в контексте определения концептуальных основ соотношения процессуальных правил рассмотрения и разрешения гражданских и административных дел. Проведена дифференциация предмета гражданского и административного иска. В свете выделения административного судопроизводства как самостоятельной процессуальной формы защиты автор под гражданским иском понимает частноправовой иск. Требования, возникающие из правоотношений, регулируемых гражданским законодательством, но публично-правовых по существу, должны рассматриваться в рамках административного судопроизводства. Принципы диспозитивности, формальной истины и состязательности не должны применяться при разрешении административных исков в том объеме, в каком они используются в гражданском судопроизводстве.

В статье рассматривается доказательственный аспект развития административного судопроизводства в условиях цифровизации. Подчеркивается, что цифровые технологии являются лишь инструментами, тогда как ядром процесса остаются доказательства и доказывание. В данном контексте анализируются особенности состязательности и активной роли суда, тактика доказывания и риски злоупотреблений процессуальными правами. Делается вывод о необходимости сохранения приоритета сущностной теории доказательства в административном судопроизводстве.

В статье обосновывается, что именно лица, участвующие в деле, несут обязанность доказывания своих требований и (или) возражений, однако суд, будучи ответственным за правильное определение предмета доказывания по делу, использует свое право и обязанность указать им на необходимость представления дополнительных доказательств. Дополнительными следует признать доказательства, представленные заинтересованными лицами или истребованные судом после принятия поданного в суд заявления, с помощью которых достигается необходимая для рассмотрения и разрешения дела достаточность доказательственного материала. Дополнительные доказательства, представленные лицами, участвующими в деле, или истребованные судом по их ходатайству, постепенно восполняют имеющуюся в деле доказательственную базу. Обосновано согласие с позицией высших судов в том, что дополнительные доказательства должны приниматься не только в стадии подготовки дела к судебному разбирательству, но и на более поздних стадиях судопроизводства, а в качестве процессуальной санкции за несвоевременное представление доказательств необходимо применять распределение судебных расходов. Нет смысла налагать санкции в виде запрета представить дополнительные доказательства на тяжущихся в ситуации, когда именно суд изначально неверно определил предмет доказывания.

Статья посвящена процессуальным особенностям рассмотрения и разрешения судами общей юрисдикции гражданских дел о защите прав и интересов военнослужащих Вооруженных Сил Российской Федерации. Автор доказывает, что правоотношения, связанные с прохождением военной службы (вне зависимости от оснований их возникновения) характеризуются превалированием публично-правового начала, а объектом судебной защиты в рассматриваемых делах выступает публичный (государственный) интерес, в связи с чем отвергается возможность заключения участвующими в них лицами мировых соглашений, указывается на иные процессуальные особенности их рассмотрения.

В статье договор банковского кредитования граждан рассматривается как смешанный, характеризующийся, с одной стороны, формальным равенством его участников, а с другой — дисбалансом их правовых возможностей. В силу этого споры, возникающие из этих правоотношений, должны рассматриваться в рамках гражданского судопроизводства, но по правилам отдельного производства. Предлагается расширить функции прокурора и закрепить его право возбуждать гражданское судопроизводство в защиту прав и интересов граждан, являющихся стороной договора банковского кредитования. Передача споров из указанных правоотношений третейским судам (арбитражам) допускается, но при условии независимости арбитража от обеих сторон кредитного договора.

В данной статье исследуется проблема злоупотребления правом на обвинение в уголовном судопроизводстве России. Анализируются теоретические и практические аспекты данного явления, его взаимосвязь с принципами состязательности и равноправия сторон. Рассматриваются критерии разграничения добросовестного использования процессуальных полномочий и злоупотребления ими, а также потенциальные последствия для правосудия. Приводятся примеры из судебной практики и позиции высших судов. Предлагаются меры по совершенствованию законодательства и правоприменительной практики для предотвращения злоупотреблений правом на обвинение.

Статья посвящена исследованию позиций Н.Г. Салищевой в части определения принципов административного процесса. Анализируется влияние на принципы процесса в советское время доктрины государственного управления, исследуется соотношение административно-процессуальных принципов и известных принципов гражданского и уголовного процессов. Особое внимание уделяются принципу состязательности в административном процессе. В статье переосмысливаются некоторые принципы, определенные классиком отечественного административного процесса в части их трансформирования под воздействием современного законодательства и судебной практики.

В работе рассмотрены актуальные проблемы избрания судом мер пресечения в российском уголовном судопроизводстве. Обращено внимание на системные проблемы, возникающие у суда в данном производстве. Показано, что существующий порядок не позволяет обеспечить обоснованность принимаемых судом решений. Отсутствие условий для состязательности в рамках судебного контроля при избрании мер пресечения приводит к трансформации этой судебной деятельности в инквизиционные формы. Сформулировано предложение о возвращении к прокурорскому санкционированию мер пресечения, с предоставлением сторонам права обжалования в суд.

В статье проводится комплексный анализ института оглашения показаний в судебном разбирательстве через призму принципа непосредственности исследования доказательств и права обвиняемого на допрос свидетелей обвинения. Рассматриваются правовые позиции Верховного Суда Российской Федерации, Конституционного Суда Российской Федерации и Европейского суда по правам человека, формирующие подход к допустимости использования оглашенных показаний. Обосновывается необходимость оценки оглашения по совокупности критериев, включающих объективность причин отсутствия свидетеля, достаточность мер по обеспечению его явки и наличие компенсирующих процессуальных гарантий. Выявляется пробел законодательной конкретизации условий оглашения показаний при повторной неявке надлежаще извещенного свидетеля, порождающий разнонаправленную судебную практику. Предлагается редакционная корректировка ч. 2 ст. 281 УПК РФ, направленная на обеспечение единообразия правоприменения и соблюдение разумного срока уголовного судопроизводства.

Читателю предлагается вторая публикация из серии статей о проблемах в достижении приемлемого уровня конвенциональности (согласия) в судебно-правовой науке. Непосредственными предметами нашего очередного исследования являются, во-первых, само правовое состояние — конвенциональность (согласие) в науке как проблема. Во-вторых, исследуется противоречивая практика института возвращения судом уголовного дела прокурору для проведения дополнительного расследования (ст. 237 УПК РФ). В-третьих, анализируются: 1) истинный смысл содержания ст. 318–319 УПК РФ, истолкованный Конституционным Судом РФ в Постановлении от 17 июля 2026 г. № 50; 2) активная роль судьи vs состязательность при рассмотрении уголовных дел частного обвинения.

Вниманию читателя предлагается анализ проблем, с которыми вынуждены сталкиваться суды, занимающиеся, по большому счету, явно не своим делом — организацией системы защиты в рамках кассации. По мнению автора, наличие данных проблем обусловлено явными пробелами как в теории уголовного процесса в целом, так и в самом совокупном уголовно-процессуальном регламенте.

В статье с позиций сравнительного анализа конституционных и уголовно-процессуальных норм с учетом исторического опыта сформулированы признаки, характеризующие конституционно-правовую природу функции прокуратуры по осуществлению уголовного преследования, получившей конституционное закрепление с 4 июля 2020 г. Обосновано двухэтапное построение уголовного преследования в современном российском уголовном судопроизводстве, включающее предварительное и окончательное, из которых в окончательном и проявляется конституционно-правовая природа уголовного преследования, осуществляемого прокуратурой.

Статья посвящена исследованию правовой позиции Конституционного Суда РФ, сформулированной им в Постановлении от 23 января 2007 г. № 1-П по вопросу о допустимости установления зависимости размера вознаграждения за адвокатские услуги от судебного решения, которое будет принято в будущем. Автор доказывает, что механизм ценообразования на рынке профессиональных юридических услуг должен опираться на методологию частноправового регулирования исходя из свободы договора и права его участников самостоятельно определять условия соглашения, если иное не установлено законом. Представляется позитивным ограниченное (в отличие от англо-саксонской правовой традиции) «точечное разрешение» института «гонорара успеха» (зависимость размера вознаграждения от судебного решения, которое будет принято в будущем), особенно с учетом дополнительной возможности, таким образом, социальной защиты малоимущих граждан.