На территории Российской Федерации Конституция РФ является нормативно-правовым актом, обладающим высшей юридической силой. Такие свойства Конституции, как верховенство и прямое действие на всей территории государства, порождают обязанность соответствовать основам конституционного строя для всей системы органов государственной власти субъектов РФ. Предпосылкой принятия Федерального закона «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» стала неопределенность прав, обязанностей, полномочий и роли в целом такого важного элемента, определяющего государственное устройство России, как субъект Федерации. Это и стало главной причиной того, что этот закон был принят, дополнен, изменен каждым субъектом и государством в целом, отстаивая и не ущемляя прав друг друга.

Вопросы противодействия коррупции, эффективности антикоррупционного законодательства и практики его применения обладают неисчерпаемой актуальностью, оказывая прямое влияние на состояние законности и дисциплины, прав, свобод и законных интересов граждан, на жизнедеятельность общества и государства в целом. В рамках антикоррупционного законодательства наметились прочные организационно-правовые механизмы взаимодействия органов прокуратуры и органов исполнительной власти в части антикоррупционной экспертизы, надзора за соблюдением антикоррупционного законодательства должностными лицами органов исполнительной власти, антикоррупционного правового просвещения. Эти механизмы содействуют достижению единой цели обеспечения законности, правопорядка и национальной безопасности, несмотря на принципиальное различие между органами прокуратуры и органами исполнительной власти относительно решаемых ими задач в общей модели публичного управления. В частности, несмотря на значительные усилия по повышению эффективности ведомственного нормотворчества в системе исполнительной власти, количественные показатели выявления органами прокуратуры коррупциогенных факторов продолжают сохраняться на высоком уровне, что свидетельствует о необходимости укрепления взаимодействия между этими звеньями аппарата публичной власти.

В настоящей статье рассматриваются вопросы взаимодействия органов публичной власти современной России, в том числе вопросы разграничения их компетенции. Автором проводится анализ существующей в России системы органов исполнительной власти с учетом теории компетенции. Автором выделяются ключевые коллизии во взаимодействии органов публичной власти в процессе реализации компетенции. В работе отмечается необходимость четкого закрепления в законодательстве разграничения компетенции органов исполнительной власти на федеральном и региональном уровнях.

В статье рассматривается эволюция восприятия учения выдающегося деятеля эпохи Нового времени Ш.Л. Монтескье в российской дореволюционной политико-правовой мысли. Отмечается, что имеется определенная тенденция к сведению сущности учения Ш.Л. Монтескье к схематическому разделению государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную. Показан методический потенциал учения о соответствии форм организации власти конкретным условиям жизни общества. Акцент делается на преимущественном обращении российской дореволюционной юридической науки к схеме разделения властей, а не на выявлении факторов, определяющих специфику ее применения. Дана краткая характеристика позиций ряда российских правоведов, начиная с момента проникновения в российское интеллектуальное пространство идей Просвещения и вплоть до разрыва научной традиции в связи с изменением типологии государственного строя России в результате событий 1917 г. Показан ряд особенностей влияния учения Монтескье на определение статуса исполнительной власти в системе разделения властей. Показано, что российская политико-правовая наука вышла на уровень понимания необходимости учета национальных особенностей государственной жизни конкретного народа при формировании системы государственного управления.

В настоящей статье исследуются вопросы теории деконцентрации в отечественной и зарубежной научной литературе. В данном контексте автор последовательно рассматривает имеющиеся позиции относительно понимания категории «деконцентрация» и ее соотношения с понятием «децентрализация», а также изучает виды деконцентрации. В частности, отмечается, что в российской правовой системе, в отличие от других стран, указанный термин не используется. Так, деконцентрация в качестве одного из факторов организации власти нашла свое отражение во Франции, Венесуэле и Камбодже. Однако, несмотря на отсутствие упоминания в российском законодательстве, данный механизм широко применяется в рамках территориальной организации государственного управления. Что касается литературы, то большинство исследователей указывают: деконцентрация выступает одной из форм децентрализации публичной власти. При этом среди иных проявлений последней она характеризуется наименьшей степенью автономии местных властных структур. Автор понимает под деконцентрацией перемещение центральной власти на периферию путем образования территориальных субъектов (или наделения соответствующими полномочиями местных субъектов) в качестве агентов (представителей) центральной власти, характеризующееся отношениями власти и подчинения и не предполагающее создания отдельного уровня публичной власти. Также в статье затрагивается вопрос классификации видов анализируемого правового явления.

В статье поднимаются вопросы административного права в современных условиях. Административное право и его механизмы в той или иной степени присутствуют и функционируют во всех общественных отношениях, в результате чего сделан вывод о необходимости лучшего и более тщательного изучения административного права как студентами, так и простыми гражданами, включая должностных лиц. В работе автором были использованы общенаучные методы индукции, дедукции, анализа и синтеза, а также частнонаучные методы наблюдения и сравнения.

В статье рассматривается применимость основных постулатов классического понимания принципа разделения властей на современном этапе развития общества и государства. Автор приходит к выводу, что недопущение узурпации власти как главная цель разделения властей во многом связано не столько с формально закрепленным признанием данного принципа или указанием в конституционном акте на наличие ветвей власти, сколько с конституционным правосознанием общества. Предлагаемая в рамках классического понимания данного принципа триада ветвей власти не соответствует современной тенденции выделения функциональных ветвей власти. При узком толковании классического подхода функциональные ветви власти могут выводиться за пределы системы сдержек и противовесов, что приводит к возникновению риска неэффективности деятельности органов функциональных ветвей власти. Указание на разделение властей в связи с различной социальной основой также следует подвергнуть сомнению в связи с появлением внесословных функциональных ветвей власти и существенным изменением социального устройства. Необходимы признание функциональных ветвей власти как элемента разделения властей и адаптация к ним классического понимания теории разделения властей, так как специфика органов функциональных ветвей власти не позволяет им узурпировать власть и не может быть в полной мере вписана в классическую систему разделения властей. В качестве возможного теоретико-доктринального решения видится оценка независимости таких органов и возможность контроля за их деятельностью со стороны иных органов власти.

В статье с позиций правовой природы механизма исполнения обязанности государства по признанию, соблюдению и защите прав и свобод человека и гражданина обосновывается конституционная доктрина о статусе, структуре и функциях института прокуратуры России в современных условиях и раскрывается ее содержание.

В статье рассматривается эволюция конституционно-правового статуса Правительства Российской Федерации в контексте тех вызовов, которые связаны с изменением современной геополитической обстановки. Внешние вызовы, которые стоят перед нашей страной, объективно требуют как от политически активной части социума, так и от всего общества ответа на вопрос о месте и роли исполнительной власти в системе государственного управления. Проводится сравнительный анализ масштабных изменений в конституционном статусе правительства, которые связаны с внесёнными поправками в Конституцию Российской Федерации в 2020 г. и принятием нового Федерального конституционного закона, обусловленных существенной модернизацией общественной жизни с периода принятия ранее действующих редакций. Предлагается авторский анализ произошедших трансформаций, определение тенденций последующего развития правового статуса Правительства Российской Федерации. Показано, что наблюдаемая нами в настоящий момент эволюция его правового статуса вполне совпадает с идеями одного из классиков, стоявших у истоков теории государственного управления, определения взаимосвязи условий жизни с типологией организации государственной власти, — Ш.Л. де Мотескье.

В докладе на конференции в МГУ 18 июня 2024 г. и в настоящей статье автор обращается к природе и эволюции концепции разделения властей, ставит ряд проблем ее реализации в современной Российской Федерации.

В представленном исследовании предпринята попытка определения места и роли МЧС России в системе федеральных органов исполнительной власти. Акцентируется внимание на проблемах, присущих указанному ведомству в административном и уголовном законодательстве. Выделяются ключевые, реализуемые МЧС России на практике положения, которые характеризуют указанный орган как один из основных в системе федеральных органов исполнительной власти.

1 июня 2022 г. окончательно вступил в законную силу Федеральный закон от 21 декабря 2021 г. № 414-ФЗ «Об общих принципах организации публичной власти в субъектах Российской Федерации», вводящий новые особенности организации системы регионального управления. В нем приведен примерный перечень органов, которые следует считать публичными органами власти, а также определены особенности правового статуса некоторых из них. Поскольку органы опеки и попечительства являются такими же органами исполнительной власти субъекта Российской Федерации, то и положения данного нормативного правового акта затрагивают его деятельность. Ввиду последних изменений в действующем законодательстве целью статьи является исследование понятия «публичная власть», а также определение через основные признаки системы органов публичной власти места органов опеки и попечительства над несовершеннолетними в данной системе. Среди основных задач — выявить общие и отличительные черты органов опеки над несовершеннолетними, определяющие их как орган публичной власти. Методы, используемые в работе: логический, аналитический. В результате исследования было определено понятие системы органов публичной власти, обозначен статус органов опеки в системе органов публичной власти, а также выявлена основная особенность данного органа власти.

Статья посвящена памяти выдающегося отечественного административиста, доктора юридических наук, профессора Веры Сергеевны Прониной. Практически все творческие начинания Веры Сергеевны связаны с Институтом законодательства и сравнительного правоведения. В.С. Пронина внесла ощутимый вклад в разработку теоретических основ государственного управления в советский и постсоветский периоды. Ее монография «Конституционный статус органов межотраслевого управления» (1981 г.) сохраняет свою научную, теоретическую и практическую значимость до сих пор. Отмечается особая роль ведущего отечественного административиста Марины Семеновны Студеникиной в становлении и развитии творческого и созидательного потенциала профессора Веры Сергеевны Прониной. Среди многочисленных адептов научных изысканий Веры Сергеевны были и ее ученики, один из которых и явился автором настоящей статьи.

Статья посвящена обеспечению законности в сфере реализации исполнительной власти, в ней исследуется правовая категория и общее состояние законности в сфере реализации исполнительной власти, деятельности органов исполнительной власти в современный период, предпринимается попытка оптимизировать государственное управление в части реализации исполнительной власти, вносятся предложения по его совершенствованию правовыми, организационными, общекультурными средствами. Категория реализации исполнительной власти рассматривается автором как сложное явление, состоящее из ряда элементов, характеризующееся простыми и сложными, прямыми, обратными и диагональными связями, с учетом множественности элементов, иными связями, когда реализация исполнительной власти как составная часть государственного управления в широком смысле слова и часть публичного управления приобретает широкий масштаб; кроме того, автор приходит к выводу о том, что сложностью характеризуются все ее функциональные параметры. Автором выдвигается тезис о том, что феномен режима законности в сфере реализации исполнительной власти состоит в том, что категория законности столь же сложна, как и проста: сложна ввиду множественности элементов, разноплановости компетенции, правовых связей субъектов исполнительной власти, в деятельностном плане, поскольку реализация исполнительной власти как труд не исключает отклонений от заданных идеальных параметров; проста ввиду, казалось бы, понятного правила о необходимости исполнять закон, строго следовать норме права, действовать в пределах предоставленной компетенции. В то же время, несмотря на простоту правила, отдельные реальные случаи «отклонения от заданных параметров» идеальной модели обусловливают необходимость поиска путей оптимизации реализации исполнительной власти на основе принципа законности и в режиме законности как важной благостной правовой категории, способной четко и ясно действовать субъектам исполнительной власти для достижения публично значимой цели. Также автор утверждает, что большую роль в достижении публично значимой цели в процессе реализации исполнительной власти имеет общая и правовая культура субъектов публичного правоотношения, умение соизмерять свое возможное и должное поведение с противоположной стороной правоотношения, учитывать особенности визави. Автор доказывает важность роли моральной составляющей в процессе гармонизации публичного управления в режиме законности и приходит к выводу о том, что законность — необходимая константа реализации исполнительной власти (публичного управления), поскольку только в режиме законности минимизируются отклонения от установленных правил, модели поведения, когда можно констатировать, что удачна модель поведения и качественно правило как нормативное, так и применяемое морально-нравственное.

Реализация полномочий главы исполнительной власти субъекта РФ, как правило, осуществляется органами исполнительной власти, в связи с чем его функционал в области исполнительной власти наиболее существенен. Он формирует и руководит высшим исполнительным органом государственной власти субъекта РФ, а также обладает законодательными и надзорно-контрольными полномочиями. Глава региона осуществляет правотворческую деятельность — издает указы (постановления) и распоряжения, обязательные для исполнения в соответствующем субъекте РФ. Однако издаваемые им и органами исполнительной власти нормативные правовые акты должны приниматься на основании Конституции РФ и во исполнение любого уровня законов.

Рассматриваются функции и полномочия органов исполнительной власти по обеспечению налоговой безопасности государства, проводится их классификация. Анализируется правовой статус Правительства России, финансовых, налоговых, таможенных и иных правоохранительных органов исполнительной власти с позиций защиты от угроз налоговой безопасности.

Японская система органов исполнительной власти в значительной степени отличается от многих современных западных, хотя изначально ее институты могут показаться очень похожими. Японская система органов исполнительной власти в ее современном виде — гораздо позднее творение, она возникла после окончания Второй мировой войны и ее последующей оккупации. В начале нового тысячелетия японское государственное управление и система исполнительной власти претерпели крупномасштабное реформирование, позволившее объединить ряд министерств и управлений, деятельность которых была связана с решением близких функциональных задач. В том числе расширилась политическая инициатива премьер-министра в виде организационных и правовых возможностей в формировании японского политического курса. В целом реформирование способствовало повышению эффективности деятельности органов исполнительной власти страны. Функционирующий в настоящее время японский механизм по принятию правительством решений во многом уникален и обладает не только национальными, но и культурно-историческими особенностями.

Статья посвящена теоретико-правовому осмыслению предмета административного права в условиях трансформации публичного управления. Автор выявляет ограничения традиционной модели, сводящей предмет отрасли к регулированию отношений в сфере исполнительной власти, и предлагает расширенное понимание, охватывающее публично-административную деятельность вне зависимости от формального статуса ее субъектов. Обосновывается включение в сферу административного регулирования отношений с участием органов местного самоуправления, государственных корпораций и иных публичноправовых образований. Сравнительный анализ с немецкой доктриной позволяет выявить общие черты функционального подхода. Новизна заключается в разработке концепции, учитывающей институциональное и функциональное многообразие субъектов публичной власти в современной системе управления, а также место организационной деятельности, в том числе носящей связанный, вспомогательный, сопроводительный и дополнительный характер.