В статье рассмотрен пример гибкого подхода при принятии решения высшим судебным органом в период острого политического противостояния и борьбы за политическую власть между политическими партиями. В данном деле Марбери против Медисона Верховный Суд США принес гражданские и политические права заявителя (право занять должность судьи) в жертву политической конъюнктуре, признав неконституционными часть своих же полномочий, предоставленных Конгрессом. Несмотря на очевидное позорное начало истории американской юстиции автор показывает, как западные правоведы стараются оправдать и даже возвеличить такую реакцию высшего судебного органа.

В статье анализируется актуальность внедрения цифровизации в деятельность мировых судей. Показана необходимость сопряженной работы классического варианта отправления правосудия с учетом новейших технологий. Представлены аналитические данные деятельности мировых судей по отдельным регионам. Выделеныположительные и отрицательные характеристики внедрения искусственного интеллекта в функционирование судебной системы. Сделан вывод, что, несмотря на прогрессивные взгляды ученых и практиков, развитие высоких технологий, нового понятийного аппарата, необходимо четко уяснить, что искусственный интеллект, цифровизация должны помогать, а не заменять судью.

Объектом исследования статьи является процесс возникновения и развития понятия «судебное управление». Предметом исследования являются вопросы становления системы судебного управления и эволюционного развития терминов, обозначающих такое управление. Научная новизна статьи состоит в том, что автором обобщены и систематизированы теоретические знания по формированию и развитию понятия «судебное управление», исследованы терминологические особенности и принципы современного судебного управления. Все это позволило объективно оценить процесс становления и развития судебного управления, увидеть его новые грани, категориальный аппарат, отражающий содержание понятия «судебное управление». Основными методами исследования темы статьи явились историко-правовой и формально-логический методы, с помощью которых познавались характерные свойства такого феномена, как «судебное управление».

В статье рассматривается история возникновения судебной власти. Утверждается, что зарождение феномена судебной власти связано с тем, как в государстве реализуются правовые идеи, в первую очередь разделение властей на три ветви. Такой подход позволяет рассматривать судебную власть в рамках одной ветви, судебной.

В статье представлена авторская концепция судебного суверенитета, в основе которой — анализ конституционных характеристик суверенных начал судебной власти, которые включают: единство судебной системы РФ, обеспечивающее единство судебного суверенитета; независимость суда; повышенный, особый характер легитимности судебной власти; юрисдикционный универсализм суда, обеспечиваемый осуществлением судебной власти в различных конституционных формах судопроизводства, сочетанием универсализации с дифференциацией; судебно-юрисдикционное усмотрение, включая возможности судебного правотворчества и формирование судебного права. В этом плане концепция судебного суверенитета получает свою реализацию как в правоприменительной, судебно-юрисдикционной деятельности, так и в судебном нормотворчестве. Одновременно анализируется роль судебной власти в развитии современной доктрины государственного суверенитета, имея в виду прежде всего решения Конституционного Суда РФ как концептуальной основы национальной судебной юриспруденции, что представляет особую актуальность в современных условиях глобального кризиса международных отношений и необходимости укрепления суверенитета России во всех формах его проявления.

В статье рассматривается вопрос о необходимости единообразного понимания единой цели гражданского судопроизводства независимо от его вида или стадии. Автор, критикуя точку зрения исследователей о выделении так называемых промежуточных целей для каждого вида гражданского судопроизводства и для каждой его стадии, доказывает ошибочность такого подхода. По мнению автора, цель гражданского судопроизводства — это идеальный результат функционирования оптимально определенного судом процессуального механизма по защите нарушенного и/или оспариваемого права и его восстановления. Виды и стадии гражданского судопроизводства при таком понимании его цели есть не что иное, как набор процессуальных механизмов для оптимизации достижения цели.

В век цифровых технологий ускоряется развитие информатизации судопроизводства и судебной деятельности. Настоящая статья посвящена вопросам и актуальным проблемам правового регулирования информационной деятельности судов, деятельности судов по обработке персональных данных, а также комплексной деятельности по обеспечению информационной безопасности страны, в связи с чем предложено внесение корректирующих изменений в правовые акты.

The article explores the challenges and prospects of using generative artificial intelligence within the framework of forensic evidence. The conclusion is justified that the neural network is not capable of acting as a subject for evaluating evidence, but it should to create a text model of the judicial investigation and its subsequent analysis for the presence of logical contradictions, inconsistencies and other "cognitive" shortcomings. The results obtained should used by the court in evidence, which will serve to strengthen its activity when considering a criminal case on the merits, to improve the quality of the administration of justice in general.

В статье описываются предыстория и период возникновения в России научных воззрений об административном процессе. Он в своем первоначальном понимании в немецкой и австрийской науке связывался в большей степени с управленческими, чем правозащитными, институтами. По отношению к административной юстиции он выступал как общая категория и включал административные процедуры, применение мер административного принуждения и разрешение административных споров судами и квазисудебными органами. Данный термин был заимствован российской наукой в 1908 г. из трудов немецких и австрийских юристов. Однако его объем был сужен до судебных форм разрешения публично-правовых споров и, с точки зрения С.А. Корфа, также судебного применения мер административного принуждения. Такая трактовка административного процесса была связана с развитием доктрины судебного права, которая видела необходимость дополнить виды судопроизводства и судебной защитой публичных прав. Свою роль сыграли востребованность института административной юстиции и акцент на ее правозащитной функции. Российская наука восприняла новое явление как часть судебного (процессуального) права. В числе видов судебного процесса был назван административный процесс как обеспеченный необходимыми гарантиями порядок судебной защиты субъективных прав от административных актов. Были высказаны мнения о его принципах, схожих с принципами гражданского судопроизводства. Единства в позициях о том, должна ли осуществляться административно-процессуальная защита административными или общими судами, не было. В настоящее время доктрина административного процесса в его первоначальном российском понимании развивается в трудах научной школы Юрия Николаевича Старилова.

The reader is offered a series of articles on the issues arising in achieving conventionality (consent) in judicial and legal science. Through the prism of modern criminal proceedings and the levels of conventionality in legal understanding, the aim is to illuminate the basic parameters of the evolution of the open system of judicial and legal reforms in Russia (the 16th to the 21st century), and to study their goals, objectives, methods of implementation, and results. In article No. 1, the author dwells in detail on the specifics of criminal and criminal procedural law in forms from “written” to “case” and, finally, “transcendental”.

The reader is offered the second publication from a series of articles on the problems of achieving an acceptable level of conventionality (consensus) in judicial and legal science. The immediate subjects of our present study are, firstly, the very legal state — conventionality (consensus) in science as a problem. Secondly, the contradictory practice of the institution of "the court returning a criminal case to the prosecutor for conducting additional investigation" (Article 237 of the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation) is examined. Thirdly, the following are analyzed: 1) the true meaning of the content of Articles 318–318 of the Criminal Procedure Code of the Russian Federation, as interpreted by the Constitutional Court of the Russian Federation in Ruling No. 50 of July 17, 2026; 2) the active role of the judge vs. adversariality in the consideration of private prosecution criminal cases.

В статье рассматривается применимость основных постулатов классического понимания принципа разделения властей на современном этапе развития общества и государства. Автор приходит к выводу, что недопущение узурпации власти как главная цель разделения властей во многом связано не столько с формально закрепленным признанием данного принципа или указанием в конституционном акте на наличие ветвей власти, сколько с конституционным правосознанием общества. Предлагаемая в рамках классического понимания данного принципа триада ветвей власти не соответствует современной тенденции выделения функциональных ветвей власти. При узком толковании классического подхода функциональные ветви власти могут выводиться за пределы системы сдержек и противовесов, что приводит к возникновению риска неэффективности деятельности органов функциональных ветвей власти. Указание на разделение властей в связи с различной социальной основой также следует подвергнуть сомнению в связи с появлением внесословных функциональных ветвей власти и существенным изменением социального устройства. Необходимы признание функциональных ветвей власти как элемента разделения властей и адаптация к ним классического понимания теории разделения властей, так как специфика органов функциональных ветвей власти не позволяет им узурпировать власть и не может быть в полной мере вписана в классическую систему разделения властей. В качестве возможного теоретико-доктринального решения видится оценка независимости таких органов и возможность контроля за их деятельностью со стороны иных органов власти.

The article examines the constitutional and legal substance and significance of the institution of magistrate justice within the judicial system of the Russian Federation. Special attention is given to the analysis of the amendment to Article 118 of the Constitution of the Russian Federation, which formally included magistrate judges as a constitutionally recognized element of the judiciary. It is demonstrated that the constitutional reference to magistrate justice is not merely declarative but establishes a higher standard of requirements for judicial independence, professionalism, and the quality of justice. It is emphasized that the constitutional status obtained by the institution of magistrate justice imposes a duty to embody the values of the rule of law, implementing the ideas of legality and justice in their practical dimension.

The modern judiciary is the key element of a law-governed state ensuring supremacy of law and protection of human rights. The article reviews historical and legal prerequisites for the development of judicial federalism, evolution of the lay justice status, and consequences of centralization of the judicial system. Taking into account the elimination of constitutional (statutory) courts of constituent entities of the Russian Federation and financing of lay justice with the federal budget, the author substantiates the position that, although a justice of the peace maintains the illusory status of a judge of a constituent entity of the Russian Federation, in fact it constitutes the main link in the federal (decentralized) judicial system.

The article examines the role of the justice of the peace in counteracting illegal financial transactions within the framework of writ proceedings. It highlights the significance of the judiciary as an institution ensuring legality, social justice, and financial security, and substantiates the place of preventive measures against unlawful financial activities within the structure of modern judicial policy. The study analyzes the most common schemes involving abuse of writ proceedings, addressing problematic aspects of assessing the indisputability of claims and ensuring proper notification of the debtor. The article formulates proposals for improving procedural protection mechanisms, including expanding the powers of justices of the peace and enhancing interagency cooperation with prosecutorial authorities.

Статья посвящена современным аспектам научной дискуссии, которая ведется между отечественными процессуалистами по поводу понятия и содержания «уголовного правосудия», понимаемого как в широком, так и в узком смысле. Аргументация, приводимая участниками дискуссии в пользу каждой точки зрения, рассматривается автором с позиций либеральных и консервативных взглядов. В статье обращается внимание на то, что разумное понимание сущности уголовного правосудия может сыграть решающую роль при определении направлений дальнейшего развития судебной власти не только в России, но и в мире.

National interests in the field of urban planning are studied as a legal category with a three-component subject structure: “individual – society – state”. The author proposes a definition of this phenomenon, substantiates the need for urban security as an independent area of strategic planning, and reveals the judicial and authoritative component of ensuring national interests in this area through a typology of constitutionally significant conflicts.

В статье представлена авторская концепция судебного права, в основе которой — анализ конституционных характеристик суверенных начал судебной власти, в ряду которых фундаментальное значение имеет — с точки зрения утверждения судебного суверенитета — независимость суда. Конституционный принцип независимости суда воплощает в себе основополагающие качественные характеристики национальной судебной системы; именно на этой основе становится возможным осуществление в рамках судебной деятельности не только чисто юрисдикционных полномочий по разрешению споров, но и судебно-правотворческих функций, которые лежат в основе формирования прецедентных начал национальной судебно-правовой системы России. В этом находит свое отражение тот факт, что юридически оформленные качественные характеристики самостоятельности суда приобретают значение своего рода аксиологической основы выработки судами (прежде всего высшими) нетипичных судебно-правовых нормативов, на основе которых обеспечивается судебный поиск справедливых решений и которые становятся специфичными источниками судебного права как права суда. Это, в свою очередь, предполагает новые подходы к самому понятию судебного права.