Цифровизация помощи в сфере психического здоровья порождает новые способы фиксации и обработки сведений о психическом состоянии личности, что выявляет несоответствие между степенью чувствительности такой информации и объемом ее правовой защиты: действующее регулирование связывает объем гарантий со способом получения сведений и статусом обрабатывающего их субъекта, тогда как характер вмешательства в частную жизнь определяется содержанием самой информации и ее способностью раскрывать внутреннюю психическую сферу личности. На основе анализа российского законодательства и доктрины обосновывается самостоятельное значение ментальной приватности как правовой категории, определяющей содержание и пределы права личности на защиту внутренней психической сферы; предложены критерии отнесения информации к указанной сфере и установлено, что режимы врачебной тайны и защиты персональных данных не исчерпывают механизмов ее правовой охраны. Обоснована необходимость дополнительных гарантий при цифровой обработке таких сведений, включая требования к информированию субъекта, целям и срокам использования данных, а также условиям доступа к ним третьих лиц.