В статье раскрывается правовая сущность гражданских дел об установлении актов геноцида. Обосновывается, что это дела об установлении юридически значимых актов, которые подлежат рассмотрению по правилам особого производства в гражданском процессе. Они характеризуются отсутствием спора о праве, сторон с противоположными интересами и направлены на юридическую фиксацию фактов совершения фашистами злодеяний, квалифицируемых как геноцид. Подчеркивается, что решение суда об установлении факта геноцида не подменяет собой приговор по уголовному делу, но факты, установленные в нем, имеют преюдициальное значение при рассмотрении обвинения в совершении геноцида в уголовно-процессуальном порядке. Правовое значение установления фактов геноцида в гражданском судопроизводстве состоит в обеспечении реализации потомками жертв геноцида предусмотренных нормами гражданского законодательства прав, а также в расширении официальной доказательственной базы для предъявления нашим государством соответствующих требований на международном уровне.

Автор публикации анализирует некоторые правовые последствия принятия немотивированного судебного решения по гражданским делам, рассмотрение которых отнесено к компетенции мирового судьи или рассматриваемым судами общей юрисдикции в порядке упрощенного производства, и ставит под сомнение преюдициальность такого судебного акта, поскольку в нем отсутствует какая-либо информация о событиях и фактах. В результате проведенного анализа автор делает вывод о том, что немотивированное судебное постановление затрудняет реализацию процессуального права на обращение с заявлением о пересмотре вступившего в законную силу судебного постановления по вновь открывшимся обстоятельствам. По мнению автора, наметившаяся в настоящее время тенденция к увеличению числа гражданских дел, по результатам рассмотрения которых возможно не изготовлять мотивированное решение, ведет к ослаблению авторитета судебной власти, поскольку по своей сути не является отправлением правосудия.

Статья посвящена исследованию роли и значения правовых презумпций и фикций в гражданском процессуальном праве России. Автор подробно рассматривает понятия «правовая презумпция» и «правовая фикция», выявляет особенности их содержания и правового функционирования. Особое внимание уделяется вопросам квалификации норм, содержащих правовые презумпции и фикции, анализируется юридический статус соответствующих положений Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (например, части первой ст. 68 и третьей ст. 79). Описываются конкретные случаи применения рассматриваемых институтов в судебной практике, проводится сравнительный анализ подходов судов общей юрисдикции к применению презумпций и фикций. Работа направлена на выявление путей совершенствования законодательного регулирования указанных категорий, повышение эффективности их применения в судебных процессах и обеспечение защиты прав участников гражданских правоотношений.

В статье приводится пример из практики, где остро ставится проблема о допустимости признания российскими органами следствия преюдициальности приговора (решения), вынесенного в иностранном государстве, при исполнении поручения об осуществлении уголовного преследования российского гражданина в порядке, установленном ст. 459 УПК РФ. Авторы приходят к выводу, с одной стороны, о возможности признания преюдициальности приговоров (решений) судов иностранных государств в случаях, когда это продиктовано нормами международного права, содержащимися в международных договорах, а с другой — о наличии убедительных доводов, обосновывающих отказ правоприменителя в признании таких иностранных процессуальных решений, в том числе когда они напрямую не касаются лиц, в отношении которых осуществляется уголовное преследование на территории запрашиваемого государства.