Исследование уголовно-процессуальной справедливости представляется весьма актуальным, особенно в тех сферах, где законодатель испытывает явную неуверенность в определении вектора дальнейшего развития. К таковым относится уголовное преследование. Законодатель предоставляет некоторые рамки усмотрения для субъектов уголовного преследования при совершении действий и принятии решений, ограничивающих конституционные права и свободы гражданина. Автор статьи обосновывает, что именно в таком случае ориентиром должен стать принцип справедливости, имеющий процессуально-нравственную природу, не получивший закрепление в уголовно-процессуальном законе, но нашедший свою реализацию в правовом поле.

Проблема оценки совокупности косвенных доказательств занимает центральное место в современной модели российского уголовного процесса. В правоприменительной практике они перестали восприниматься как вспомогательный, второстепенный материал и представляют собой самостоятельный механизм установления фактических обстоятельств, позволяющий дознавателю, следователю, суду прийти к обоснованному выводу даже при отсутствии прямых доказательств. Однако расширение доказательственной роли косвенных сведений поставило перед субъектами правоприменения ряд новых вопросов: где проходит грань между логическим выводом и предположением? Каким должен быть стандарт достаточности совокупности косвенных доказательств при обосновании обвинительного тезиса? Как суд обязан мотивировать свое убеждение в обвинительном приговоре, постановленном на представленной стороной обвинения совокупности косвенных доказательств? Автор статьи отмечает, что при формировании обвинительного тезиса на основе косвенных доказательств остро проявляется ряд проблем, которые носят как научно-теоретический, так и прикладной характер, влияя на эффективность доказывания, что вызывает необходимость их системного решения путем внесения предложенных изменений в уголовно-процессуальное законодательство.