The article reviews the criminal law issues of qualifying the dissemination of destructive content in the platform environment on the example of Articles 242.1, 110.1 and 110.2 of the Criminal Code of the Russian Federation. The authors argue that the digital platform is not a neutral channel for transmitting information, but rather acts as a kind of technological intermediary. The authors examined the problems of distinguishing between distribution and public display in a platform environment, establishing intent in the automatic distribution of content, determining the moment of completion of a crime of incitement to suicide, and qualifying organizational activities to create an infrastructure for incitement to suicide.

В статье рассмотрен актуальный вопрос, связанный с незаконным распространением персональных данных граждан, что в последующем обуславливает совершение дистанционных и IT-преступлений, приобретающих все более массовый и неконтролируемый характер в Российской Федерации. Проведен анализ нормативных правовых актов, регламентирующих сферу отношений в области охраны персональных данных граждан, на основании которого автор приходит к выводу о недостаточном уровне развития российского законодательства в обозначенной области. Кроме того, предложены пути решения очерченной проблематики, приведена аргументация и сформулированы выводы по совершенствованию правового механизма охраны персональных данных, что, по мнению автора, будет способствовать предотвращению несанкционированного сбора и незаконного их распространения.

This article discusses the financial and legal issues of forming an institution to counteract il-legal financial transactions within the subsector of state financial control. The author identifies several sub-institutions within the proposed institution, including financial monitoring in the field of AML/CFT/EA/PWMD, the misuse of insider information, market manipulation, and countering fraudulent and corrupt transactions. The article highlights a number of applied legal issues, in-cluding, but not limited to, the regulation of the use of various automated systems for identifying illegal activities, the fragmentation of legal norms in terms of countering financial transactions with a corruption component. The author also identifies the problem of excessive regulatory pres-sure as a separate legal issue, which can negate the positive effects of procedures for countering illegal activities.

В настоящей статье предлагаются результаты исследования юридического значения категории «общественно значимая информация», которая является новеллой в современном российском уголовном праве. Выявлено содержание данной формулировки, предопределенное тем, что она подразумевает любую значимую для общества информацию, т.е. сведения о событиях или фактах, которые касаются неопределенного круга лиц и способны оказывать влияние на их жизнедеятельность. Установлено соотношение категорий общественно значимой информации и информации об обстоятельствах, представляющих угрозу для жизни и безопасности граждан. Сделан вывод, подтвержденный материалами судебной практики, согласно которому общественно значимая информация охватывает своим содержанием понятие указанных обстоятельств. При этом обосновано, что общественно значимая информация является также предметом преступлений, состоящих в заведомо ложном сообщении об акте терроризма, а также в распространении ложных сведений об использовании Вооруженных Сил Российской Федерации. Кроме того, в статье отмечается, что важной особенностью общественно значимой информации как предмета преступлений, предусмотренных главой 24 Уголовного кодекса РФ, является ее способность влиять на общественную безопасность.

В статье рассматриваются вопросы квалификации преступлений, выражающихся в публичном распространении заведомо ложной общественно значимой информации. Проанализированы проблемы разграничения заведомо ложного сообщения об акте терроризма и угрозы совершения террористического акта, установлены признаки, позволяющие принять правильное квалификационное решение. Исследованы вопросы применения нормы о распространении заведомо ложной информации о деятельности Вооруженных Сил Российской Федерации и иных структур (ст. 2073 Уголовного кодекса Российской Федерации). В частности, выявлено соотношение данного преступления с преступлением, состоящим в дискредитации Вооруженных Сил Российской Федерации и иных структур (ст. 2803 Уголовного кодекса Российской Федерации). При этом обосновано отсутствие отношений конкуренции между указанными нормами уголовного закона. Сделан вывод о возможности применения по совокупности данных уголовно-правовых норм. Изучены проблемы соотношения преступления, выражающегося в распространении заведомо ложных сведений о деятельности Вооруженных Сил Российской Федерации и иных структур, и общеуголовной клеветы. В результате обоснован вывод о допустимости применения ст. 1281 и 2073 Уголовного кодекса Российской Федерации по совокупности.

Статья посвящена исследованию уголовно-правовой характеристики состава публичного распространения заведомо ложной общественно значимой информации, повлекшего тяжкие последствия. Изучены признаки объекта данного преступления и с учетом достижений современной уголовно-правовой науки определено, что основной непосредственный объект состава распространения ложной информации образуют общественные отношения, складывающиеся в связи с обеспечением достоверности общественно значимой информации. Обязательным признаком данного состава преступления выступает его предмет, который образует информация, являющаяся ложной и способной вызвать негативные процессы в обществе. При этом такая информация должна преподноситься под видом достоверной, однако законодательство и судебная практика не связывают достоверность информации исключительно с ее официальными источниками. В числе особенностей объективной стороны состава преступления, предусмотренного статьей 2072 Уголовного кодекса Российской Федерации, находится публичный способ распространения соответствующей общественно значимой информации. В статье сформулированы рекомендации правоприменителю по вопросу установления признака публичности распространения. Указано на юридическое значение общественно опасных последствий анализируемого преступления и причинно-следственную связь с деянием. Определено, что субъектом распространения заведомо ложной информации может быть, в том числе, лицо, наделенное служебными полномочиями. Раскрыты особенности субъективной стороны этого преступления.

Статья посвящена проблематике противодействия уголовно-правовыми средствами распространению заведомо ложной и дискредитирующей Вооруженные Силы Российской Федерации, российские добровольческие формирования и государственные органы информации, автором на основе анализа научной литературы и собственного опыта приводятся возникающие на практике проблемные вопросы применения ст. 2073 и 2803 УК РФ, обосновывается актуальность проведения для их разрешения комплексных практикоориентированных научных исследований в рассматриваемой сфере.

В статье рассматриваются предпосылки криминализации публичного распространения заведомо ложной информации об использовании Вооруженных Сил Российской Федерации, исполнении государственными органами Российской Федерации своих полномочий. Исследуется цель введения уголовно-правовой номы, предусмотренной ст. 207.3 Уголовного кодекса РФ. Анализируются особенности объекта, объективной стороны, субъекта и субъективной стороны рассматриваемого преступления. Рассматриваются квалифицирующие признаки и вопросы квалификации преступления. Формулируются теоретические и законотворческие выводы.