Важную роль в повышении обороноспособности государства играет материально-техническое обеспечение Вооруженных Сил. Уголовный закон не может оставаться в стороне от совершенствования нормативных средств предупреждения посягательств на нормальное осуществление военной функции. В качестве одного из направлений решения данной масштабной уголовно-политической задачи выступает реализуемая законодателем модернизация и дифференциация ответственности за общественно опасные посягательства, совершаемые в сфере государственного оборонного заказа. В течение ряда последних лет уголовный закон дополнен нормами, предусматривающими ответственность должностных лиц за злоупотребление полномочиями при выполнении государственного оборонного заказа (ст. 285⁴ УК РФ), нарушение условий заключенного в связи с его выполнением контракта (ст. 285⁵ УК РФ), за отказ и уклонение от выполнения такого контракта (ст. 285⁶ УК РФ), а также нормами, запрещающими перечисленные деяния, если они совершены лицами, выполняющими организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции в организациях, не указанных в п. 1 примечаний к ст. 285 УК РФ (ст. 200¹, 200², 200³ УК РФ). По мнению И.А. Любого, внесенные изменения «…наряду с ужесточением наказаний за нарушения в сфере государственных закупок способствуют более эффективному противодействию преступной деятельности…». Нововведения законодателя, уточнившие пределы и структуру уголовно-правовой охраны общественных отношений, развивающихся в связи с закупками для силовых ведомств, требуют осмысления и с точки зрения квалификации соответствующих преступлений, которая на практике осуществляется не всегда правильно.

Так, должностное лицо государственного учреждения М. органами предварительного следствия обвинялся в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 292 УК РФ и ч. 1 ст. 285⁴ УК РФ. Согласно позиции суда первой инстанции, «…в предъявленном обвинении по каждому из преступлений изложены одни и те же обстоятельства, иных действий по злоупотреблению должностными полномочиями М. не совершал, служебный подлог входит в объективную сторону злоупотребления должностными полномочиями, а следовательно, действия М. не образуют совокупности преступлений, в связи с чем суд пришел к выводу, что состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285⁴ УК РФ, подлежит исключению как излишне вмененный». Первый кассационный суд, охарактеризовав исключение из формулы квалификации злоупотребления при выполнении государственного оборонного заказа как «преждевременное», указал «…что действия, инкриминируемые М., выражались не только в подписании соответствующих актов о приемке выполненных работ и справки об их стоимости, но и в фактических действиях по приемке работ и оборудования, не соответствующих произведенным и установленным в действительности, а также в отсутствии контроля за ходом работ… что повлекло их выполнение не в соответствии с проектной и технической документацией».

Приведенный пример позволяет проанализировать ряд проблем квалификации должностных преступлений. Во-первых, спорно утверждение, согласно которому «служебный подлог входит в объективную сторону злоупотребления должностными полномочиями». В отличие от злоупотребления должностными полномочиями, которое состоит в принятии уполномоченным лицом властного, организационно-распорядительного или административно-хозяйственного решения, создающего ущербные юридические последствия, преступление, предусмотренное ст. 292 УК РФ, выражается в изготовлении должностным лицом или иным служащим подложного официального документа. Причем субъект служебного подлога не уполномочен на принятие распорядительного решения, зафиксированного в документе, а его изготовление становится возможным или значительно облегчается его служебным положением. Таким образом, результатом как должностного злоупотребления, так и служебного подлога может явиться официальный документ, но в первом случае он оформляет необоснованное, существенно нарушающее правоохраняемые интересы использование субъектом своих полномочий, во втором — это плод фальсификации неуполномоченного, но использующего свое служебное положение лица. В первом приближении отметим, что М. был вправе подписывать акты о приемке выполненных работ. Но для правильной оценки его действий необходимо определить уголовно-правовое значение как самого такого акта, так и действий по его утверждению.

В качестве основного признака официального документа, как предмета ряда преступлений, предусмотренных УК РФ, выступает предоставление им прав или освобождение от обязанностей участников общественных отношений в сфере государственного управления. Указанные юридические последствия официальный документ создает непосредственно, а не фиксирует какой-либо факт, имеющий значение для последующего принятия уполномоченным должностным лицом правоизменяющего распорядительного решения. О непосредственном юридическом значении официального документа как предмета служебного подлога правильно свидетельствует конструкция ч. 2 ст. 292 УК РФ, предполагающая, что данное посягательство существенно нарушает законные права и интересы граждан и организаций. Соотношение основного и квалифицированного составов как общей и специальной нормы таково, что любая фальсификация официального документа, в том числе предусмотренная ч. 1 ст. 292 УК РФ, непосредственно создает ущербные юридические последствия, но соответствующая квалифицированному составу (ч. 2 ст. 292 УК РФ) — существенные.