Статья представляет собой итог трехлетнего исследования российского законотворческого процесса в период работы Государственной Думы VIII созыва. В центре внимания находится не только формальная сторона законодательной деятельности, но и фактическое изменение роли парламента в системе публичной власти. Исследование строится на анализе парламентской статистики, материалов пленарных заседаний, законодательных инициатив, процедур общественного обсуждения и экспертных заключений. Отдельное внимание уделяется снижению интенсивности парламентской дискуссии. За последние годы российское законотворчество стало заметно быстрее, однако рост скорости принятия решений не сопровождался расширением механизмов представительства или публичного согласования интересов. На практике значительная часть законопроектов рассматривается в условиях ограниченного содержательного обсуждения, а сама процедура парламентского рассмотрения все чаще приобретает характер институционального подтверждения уже подготовленных политико-административных решений. Схожие тенденции ранее отмечались в работах Г.В. Голосова и В.Я. Гельмана , исследовавших трансформацию представительных институтов в современных политических системах. В статье рассматривается проблема формализации общественного участия в законотворческом процессе. Несмотря на сохранение процедур публичного обсуждения, экспертных советов и механизмов обратной связи, их влияние на итоговое содержание нормативных актов остается ограниченным. Авторы приходят к выводу, что современная модель российского парламентаризма постепенно смещается от представительной логики к административной. Парламент при подобных условиях сохраняет конституционную форму самостоятельного института, однако в практическом измерении все чаще выполняет функцию ускоренного процедурного оформления политических решений. В заключительной части работы дается ответ на вопрос о причинах устойчивого кризиса парламентаризма в России. Основная проблема связывается не с отсутствием законодательных процедур как таковых, а с постепенным сокращением пространства политической конкуренции, публичной дискуссии и институционального конфликта, без которых парламентская система теряет собственное функциональное значение.