В статье исследуется институт недостойных наследников, закрепленный в ст. 1117 Гражданского кодекса Российской Федерации. Основное внимание уделяется противоречию между нормативной конструкцией недостойности наследника и фактическим стандартом ее применения в судебной практике. Авторы показывают, что ст. 1117 ГК РФ формирует сложный юридический состав, включающий умышленность, противоправность, направленность действий, их связь с наследственным результатом и судебное подтверждение соответствующих обстоятельств. Вместе с тем судебная практика фактически смещает акцент с цели поведения наследника на сам факт совершения умышленного противоправного действия. Делается вывод о необходимости уточнения ст. 1117 ГК РФ в целях обеспечения юридической определенности и единообразия судебной практики.