Основная цель уголовного судопроизводства — раскрытие максимально возможного числа преступлений, изобличение всех виновных, назначение каждому из них справедливого наказания. Приговор (как обвинительный, так и оправдательный) должен быть основан только на системной совокупности доказательств — информации, обладающей качествами (свойствами) достоверности, допустимости и относимости. Информация, которая может быть положена в основу приговора, добывается специально на то уполномоченными субъектами процесса и только в рамках следствия, как предварительного, так и судебного. В романо-германской континентальной системе судопроизводства право поставить соответствующее «клеймо качества» («пробу») на добытую по делу информацию принадлежит только следователю (дознавателю) и суду. Сказанное означает, что и следователь (дознаватель), и суд, фактически будучи единой уголовно-процессуальной корпорацией, выполняют одну и ту же функцию — сбора, закрепления, анализа и оценки доказательств, что автоматически предполагает необходимость взаимодействия (сотрудничества) между ними. В настоящей статье анализируются некоторые аспекты генезиса, эволюции взаимодействия органов предварительного и суда по уголовным делам, формы их сотрудничества, а также вопрос доверия между структурами, относящимися к различным ветвям государственной власти (исполнительной и судебной) в рамках единой уголовно-процессуальной корпорации.

Основная цель уголовного судопроизводства — раскрытие максимально возможного числа преступлений, изобличение максимального числа виновных, назначение каждому из них справедливого наказания. Общее правило: приговор (как обвинительный, так и оправдательный) должен базироваться только на системной совокупности доказательств — информации, обладающей качествами (свойствами): достоверности, допустимости, относимости и достаточности. Доказательства добываются исключительно специально на то уполномоченными субъектами процесса в рамках следствия предварительного и судебного. В романо-германской континентальной системе судопроизводства право поставить соответствующее «клеймо качества» на информацию, добытую по делу, принадлежит только следователю (дознавателю) и суду. Данные субъекты процесса — единая уголовно-процессуальная корпорация (открытая система), выполняющая общую функцию сбора, закрепления, анализа и оценки доказательств. Это обстоятельство обусловливает необходимость взаимодействия (сотрудничества) между ними. В настоящей статье анализируется уголовно-судебное право о следствии предварительном и судебном, критерии доверия общества, в том числе и профессионального сообщества, к результатам предварительного расследования и судебной деятельности; а равно особенности коммуникационных практик между следователем и судом по конкретным делам. Самостоятельным направлением исследования является обозначение роли многочисленных «посредников» в системе отношений «следователь — суд», в число которых входят участники процесса как со стороны обвинения (прокурор, потерпевший, представители последнего, гражданский истец), так и защиты (обвиняемый, его защитники и представители). Важными элементами анализируемой системы являются участники процесса, не имеющие в нем собственного интереса.

Within the discussion unfolding in the pages of the Criminal Proceedings journal regarding the permissibility of interaction between preliminary investigation bodies and the court, the reader's attention is drawn to the fact that the types and forms of this interaction (de facto cooperation) are entirely dependent on the general and legal culture of our society, the historical epoch, established traditions, as well as the current ideological course of the state.

Дается краткий обзор докладов на заключительном этапе студенческой олимпиады по международному уголовному праву на тему «Геноцид: новые вызовы и угрозы», состоявшейся в Институте законодательства и сравнительного законодательства Российской Федерации.

Следственной деятельности, основанной на едином уголовно-процессуальном законе, должны соответствовать общие целевые ориентиры цифровой трансформации и уровни «цифровой зрелости» ее субъектов, согласованные с целями развития иных органов государства в системе уголовной юстиции. Аргументирован переход от ведомственной «туннельно-вертикальной» к программно-целевой модели ресурсного обеспечения цифровой трансформации следственной деятельности и всей системы уголовной юстиции.