В настоящее время одним из широко используемых способов освобождения от долгов гражданина является банкротство, однако данный способ зачастую «освобождает» должника и от всего имущества, которое поступает в конкурсную массу. Исключением из конкурсной массы может быть только единственное жилье, однако это исключение не является столь однозначным, и многое, в каждой конкретной ситуации, зависит от судебного усмотрения.

The article conducts a fundamental study of the problems of applying limitation periods in insolvency cases. Based on the analysis of current judicial practice of 2024–2025 and modern doctrine, conflicts between the public law goals of bankruptcy and the principle of legal certainty are examined. Special attention is paid to the problem of applying the objective ten-year limitation period to transactions with “nominal owners” and “anti-creditor trust” structures. The procedural right of creditors to declare the expiration of the limitation period in case of the debtor's inaction is investigated. Proposals are formulated to improve legislation regarding the unification of the start of periods and the introduction of the doctrine of refusal to protect rights in case of abuse of limitation periods.

Проанализированы нормы законодательства о банкротстве в части возбуждения дела о банкротстве гражданина после его смерти или после объявления его умершим. Предлагается распространить указанные правила и на случаи признания должника безвестно отсутствующим, а также использовать термин «банкротство наследственной массы» вместо «банкротство умершего гражданина». Производство по этой категории дел следует возбуждать с учетом общего срока исковой давности, в течение которого кредиторы, уполномоченный орган или наследники вправе подать заявление о банкротстве наследственной массы.

В современных условиях развития института банкротства физических лиц особую актуальность приобретает исследование правовой природы супружеской общности в контексте процедуры несостоятельности. Данная проблематика обусловлена отсутствием четкого законодательного регулирования процедуры совместного банкротства супругов, что создает существенные затруднения при рассмотрении подобных дел арбитражными судами. Теоретическая и практическая значимость исследования определяется необходимостью научного осмысления возможности рассмотрения супругов как общности с целью защиты прав и законных интересов супругов и их несовершеннолетних детей. Автором выдвигается и обосновывается тезис о существовании не только коллективного интереса кредиторского сообщества, но и корреспондирующего ему должниковского сообщества в рамках процедуры банкротства супругов, необходимости применения концепции единого имущественного комплекса, охватывающей все материальные и нематериальные активы, права и обязательства.

This article notes the differences between digital currency and things and property rights, highlighting legislator’s and courts’ approaches to defining digital currency as property under Article 128 of the Civil Code of the Russian Federation. It notes a tendency of the courts to consider digital currency as other property not only for the purposes of protecting the public interests and the interests of non-participants of the digital currency circulation, particularly when it is included in a debtor's bankruptcy estate under Article 131 of the Russian Insolvency Law, but also to protect the interests of the digital currency owner or participants of its circulation.

Актуальность выбранной темы обусловлена реализацией на практике механизма уплаты мораторных процентов и неустойки залоговому кредитору за счет выручки от реализации предмета залога, обладающего исполнительским иммунитетом, в соответствии со значимой правовой позицией, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 26 июня 2023 г. № 307-ЭС22-27054. Помимо указанного, в статье уделено внимание распределению денежных средств, оставшихся после удовлетворения требований залогового кредитора, которые в силу исполнительского иммунитета подлежат исключению из конкурсной массы и передаче должнику в целях обеспечения его права на жилище.

Следует особо подчеркнуть, что оспаривание сделок должника в процедуре банкротства является одним из ключевых способов пополнения конкурсной массы и, соответственно, удовлетворения требований кредиторов. Согласно действующему отечественному банкротному законодательству в рассматриваемой области, сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с гражданским законодательством Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в специальном нормативном правовом акте — в Законе о банкротстве, однако именно в данной сфере правовой регламентации возникает немало неурегулированных вопросов. В представленной статье определены классификационные критерии и основания оспаривания цепочек взаимосвязанных сделок в процедурах банкротства, определены сущностные особенности признания их недействительными, сформулированы выводы и отдельные рекомендации.

Автором рассмотрены практические проблемы оспаривания в деле о банкротстве сделок и действий по исполнению обязательств умершего гражданина по банкротным и общегражданским основаниям, совершенных им самим или иными лицами за счет наследственной массы, сделок, совершенных наследником с полученным им по наследству имуществом, которое впоследствии будет составлять конкурсную массу. Определен круг лиц, уполномоченных на оспаривание. Освещены вопросы ответственности получателя выморочного имущества. Предложены изменения и дополнения в действующее законодательство.

В рамках настоящей статьи проведен анализ законодательной базы и правоприменительной практики в целях актуализации законодательства в сфере семейного права и банкротства. Рассмотрена проблема оспаривания передачи имущества одним супругом (бывшим супругом) другому супругу в целях ухода от исполнения обязательств. Указанная проблема разграничения общей и личной собственности супругов актуальна при разделе совместного имущества, связанного с оспариванием сделок по принятию имущественных обязательств в ходе банкротства одного из супругов.

In this article, the author examines the impact of digitalization on the composition and structure of assets included in bankruptcy estates. The author concludes that regulatory uncertainty is the main barrier to including digital assets in bankruptcy estates. At the same time, the development of judicial practice and the adaptation of legislation are gradually opening up opportunities for including digital assets in bankruptcy estates, which not only impacts the effectiveness of satisfying creditors' claims but also fosters new approaches to understanding property in civil transactions.

В рамках данной статьи рассматриваются особенности применения принципа добросовестности в судебных спорах, связанных с банкротством. Гражданско-правовой принцип добросовестности является одним из общих принципов российского гражданского права: он носит общий характер, может применяться в разнообразных категориях судебных споров, а сама правовая категория добросовестности носит оценочный характер и может служить оценке поведения сторон гражданских правоотношений в различных сделках. Споры, связанные с банкротством, обладают существенной спецификой; в связи с этим осуществляется исследование особенностей применения принципа добросовестности в сфере банкротства. В ходе работы исследуются научные работы и анализируется судебная практика по выбранной тематике, обозначаются характерные закономерности и делаются выводы о признаках, указывающих на недобросовестность лиц, осуществлявших действия от имени лиц, в отношении которых осуществляется процедура банкротства, или непосредственно находящихся в процессе банкротства.

he article examines whether a bankruptcy trustee may file an application to accept an inheritance with a notary on behalf of a citizen declared bankrupt. The author establishes that, although the Supreme Court of the Russian Federation has developed a settled position on challenging a waiver of inheritance and a failure to accept it, judicial practice resolves the question of the personal exercise of the right to accept inheritance in differing ways. A comparative legal analysis is carried out, on the basis of which three models of exercising this right are identified. The article addresses the personal nature of the right to accept inheritance: the author demonstrates that elements demonstrating its personal character are present, yet are not decisive. The insufficiency of the challenge mechanism for protecting creditors' interests is substantiated, stemming from the length of court proceedings and from the consequences of invalidating a waiver of inheritance. As a result, the author concludes that a special procedure for the acceptance of inheritance by a bankruptcy trustee, subject to judicial control, is required, and formulates the the conditions under which a court may grant such an application.

The article provides a comprehensive analysis of the law enforcement problems that arose after the entry into force of Federal Law No. 67-FZ dated 03/23/2026, which expanded the list of debtor citizens' property protected by executive immunity. Based on a detailed analysis of the current judicial practice of the Arbitration Court of the West Siberian District (the car case), the Fifteenth Arbitration Court of Appeal (the spouse's vehicle case) and the Arbitration Court of the East Siberian District (the empty land case), the formation of new judicial doctrines is being investigated. The author identifies criteria for distinguishing between "socially necessary" property and luxury goods, as well as assets to be sold. Special attention is paid to the problem of abuse of law by unscrupulous debtors who are trying to use legislative innovations to unreasonably withdraw liquid assets from the bankruptcy estate. The paper draws conclusions about the need to establish a balance between humanizing legislation and protecting the interests of creditors, and also proposes specific amendments to Article 446 of the Civil Procedure Code of the Russian Federation and the Bankruptcy Law.

Высокие технологии и цифровизация внесли существенные изменения не только в экономическую сферу, но и юридическую, так как возникли сложные правовые вопросы и коллизии, требующие вмешательства со стороны государства. На данный момент актуальными вопросами остаются правовая природа криптовалюты и цифровых финансовых активов, возможность отнесения их к объектам гражданских прав по смыслу ст. 128 Гражданского кодекса РФ, поиск местонахождения (размещения) криптовалюты, получение арбитражным управляющим доступа к криптокошельку в случае неисполнения должником судебного акта о передаче данных доступа к цифровым финансовым активам.

В настоящей статье рассматривается проблема включения предмета титульного обеспечения в конкурсную массу кредитора — держателя титула. Автор приводит возможные подходы к решению данной проблемы, которые используются в России и в иностранных юрисдикциях, анализирует подход российских судов и законодателя. Автор делает вывод о том, что российским судам следует по общему правилу исключать предмет титульного обеспечения из конкурсной массы кредитора — держателя титула.