The article examines the transformation of the legal regime for apartments in the context of the expansion of their use for permanent residence of citizens, while formally retaining the status of non-residential premises. It investigates the functional approach to assessing the suitability of premises for living and its impact on overcoming the strict dichotomy of 'residential/non-residential' in Russian law. The conclusions of the Constitutional Court of the Russian Federation, formulated in Resolution No. 4-P dated 03.02.2026, regarding registration at the place of residence in apartments and the associated constitutional and legal consequences, are analyzed. It is concluded that a new comprehensive legal institution of non-residential premises suitable for living is being formed, and proposals are made to clarify housing, civil, and procedural legislation.

Наличие производства по делу о банкротстве умершего гражданина в рамках наследственного дела является одним из специальных оснований для приостановления выдачи свидетельства о праве на наследство до завершения реализации имущества гражданина по указанному делу. При этом закон прямо не упоминает из этого правила каких-либо исключений. В то же время системное толкование законодательства позволяет прийти к мысли о наличии таковых. Однако в настоящей статье делается обоснованный вывод о недопустимости преодоления указанного правила в силу исключения из конкурсной массы единственного жилья. При этом автором приводятся четыре подхода по рассматриваемой проблеме для целей обоснования предложенной идеи.

Актуальность выбранной темы обусловлена реализацией на практике механизма уплаты мораторных процентов и неустойки залоговому кредитору за счет выручки от реализации предмета залога, обладающего исполнительским иммунитетом, в соответствии со значимой правовой позицией, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 26 июня 2023 г. № 307-ЭС22-27054. Помимо указанного, в статье уделено внимание распределению денежных средств, оставшихся после удовлетворения требований залогового кредитора, которые в силу исполнительского иммунитета подлежат исключению из конкурсной массы и передаче должнику в целях обеспечения его права на жилище.

Институт банкротства физических лиц призван стать механизмом поиска определенного компромисса должника и его кредиторов, учитывая, что добросовестность банкрота предполагает наличие у него стремления исполнить свои обязательства, реализовать которое он не может, так как испытывает затруднения ввиду временного финансового кризиса по объективным причинам. В рамках данной статьи рассмотрены некоторые аспекты, характеризующие развитие практики применения судами, рассматривающими дела о банкротстве, исполнительского иммунитета как института гарантированности конституционного права гражданина на жилище. Автор приходит к выводу о том, что в настоящее время арбитражные суды, рассматривающие дела о банкротстве физических лиц, выработали устойчивые правовые подходы к разрешению вопроса о пределах действия исполнительского иммунитета на жилье, которые не означают ограничения такой конституционной гарантии, а вполне укладываются в понимание уровня обеспеченности гражданина жилищем, с учетом необходимости соблюдения баланса интересов вовлеченных в процесс банкротства должника лиц.

The article provides a comprehensive analysis of the law enforcement problems that arose after the entry into force of Federal Law No. 67-FZ dated 03/23/2026, which expanded the list of debtor citizens' property protected by executive immunity. Based on a detailed analysis of the current judicial practice of the Arbitration Court of the West Siberian District (the car case), the Fifteenth Arbitration Court of Appeal (the spouse's vehicle case) and the Arbitration Court of the East Siberian District (the empty land case), the formation of new judicial doctrines is being investigated. The author identifies criteria for distinguishing between "socially necessary" property and luxury goods, as well as assets to be sold. Special attention is paid to the problem of abuse of law by unscrupulous debtors who are trying to use legislative innovations to unreasonably withdraw liquid assets from the bankruptcy estate. The paper draws conclusions about the need to establish a balance between humanizing legislation and protecting the interests of creditors, and also proposes specific amendments to Article 446 of the Civil Procedure Code of the Russian Federation and the Bankruptcy Law.