Annotation

В статье отмечается, что под «нордической исключительностью» представители Швеции подразумевают не только свое отличие от других, но и культурное и моральное превосходство, которое распространяется на самые разные сферы жизни. Важным элементом национальной «исключительности» стал образ шведов как однозначных сторонников прав человека с неприятием любых расистских проявлений на протяжении последних нескольких веков. Однако в действительности Швеция занимала одну из ведущих ролей в европейском колониализме, владея колонией Сен-Бартелеми в Карибском море (в XVIII–XIX вв.), имея торговые связи с Африканской, Вест-Индской и Ост-Индской компаниями (с XVII в.) и экономически поддерживая работорговлю (в XVII–XIX вв.). Более того, шведское недавнее прошлое содержит факты следования методам расовой биологии, гигиены и евгеники (в ХХ в.), например, в деятельности Государственного института расовой биологии: его наследие включало сохранение программ стерилизации шведского населения даже после окончания Второй мировой войны. Наиболее же показательным недавним примером подобной «исключительности» оказалось отличающееся от большинства стран реагирование Швеции на пандемию коронавирусной инфекции COVID-19, предполагавшее создание коллективного иммунитета путем наибольшего риска заражения среди малозащищенных слоев населения. В работе выявляются некоторые сформировавшиеся мифы в (само)восприятии стран Скандинавии, раскрываемые в первую очередь через труды их собственных авторов как наиболее приближенных к рассматриваемым темам, и скептически оценивается стремление скандинавских ученых представить «государство всеобщего благосостояния» Швеции в качестве современного аналога мифологической Гипербореи на территории Европы.