Annotation

В условиях роста киберпреступности хищение с банковского счета представляет собой серьезную проблему для общества, так как затрагивает такие важные аспекты, как высокая общественная опасность, нарушение банковской тайны и дестабилизация финансовой системы. Проблема квалификации таких преступлений, на первый взгляд, выражается в наличии общей и специальной нормы: обычная кража и кража с банковского счета. Аналогично конкурируют между собой мошенничество и мошенничество в сфере компьютерной информации (ст. 159 и 159.6 УК РФ). При этом мошенничество в сфере компьютерной информации не предполагает непосредственного контакта между лицом, совершающим противоправное деяние, и потерпевшим, так как они могут находиться удаленно друг от друга. Вместе с тем сделать аналогичное суждение о краже с банковского счета не представляется возможным по следующим причинам. Любое тайное изъятие денежных средств со счета в банке в соответствии с действующим законодательством квалифицируется по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ независимо от обстоятельств совершения преступления, поскольку предметом отмеченного противоправного деяния являются денежные средства, находящиеся на банковском счете. При этом банковская карта сама по себе не является предметом хищения, она выступает средством, с помощью которого совершается преступление . Однако если обратиться к правоприменительной практике, то прослеживается различие таких деяний друг от друга в зависимости от обстоятельств их совершения. К примеру, лицо, обнаружив утерянную потерпевшим банковскую карту, присваивает её себе, после чего тайно, по отношению к собственнику банковского счета, совершает безналичные расчеты или снятие наличных денежных средств через банкомат. В указанном случае действия квалифицируются по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ . При этом за совершение отмеченного преступления грозит наказание в виде лишения свободы до 6 лет. Поскольку данный квалифицирующий признак нашел свое отражение в ч. 3 ст. 158 УК РФ, то независимо от похищенной суммы общественная опасность совершенного деяния приравнивается к тяжкому преступлению наряду с кражей, сопряженной с незаконным проникновением в жилище, из нефтепровода, нефтепродуктопровода, газопровода и в крупном размере. В другом случае преступник использует необходимую для получения доступа к банковскому счету конфиденциальную информацию владельца денежных средств, которую он мог получить как лично, так и опосредовано с использованием современных технологий. Во втором варианте действия виновного также подлежат квалификации по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ , т.е. законодатель ставит их на один уровень общественной опасности. Однако при совершении безналичных расчетов с использованием чужой банковской карты степень общественной опасности содеянного представляется значительно ниже изложенного примера. Во-первых, субъект преступления получает доступ к конфиденциальной информации владельца счета. Это могут быть пароли, контрольная информация, иные персональные данные. Зачастую их получение сопровождается неправомерным доступом к охраняемой законом компьютерной информации. Во-вторых, использование информационно-телекоммуникационных технологий облегчает процесс совершения кражи и снижает риск последующего изобличения преступника. В-третьих, для совершения такого преступления требуются специальные познания в области компьютерных технологий. Следовательно, личность преступника создает причины и условия совершения особого вида кражи. Как уже отмечено, наказание за совершение двух деяний тождественно. Вместе с тем первый вид тайного хищения с банковского счета нельзя отнести к киберпреступлениям, в то время как второй является наиболее ярким их проявлением. В этой связи в условиях стремительной цифровизации экономики, совершенствования способов криминогенного воздействия на общественные отношения возникает проблема разграничения двух видов краж с банковского счета. При этом преступность не стоит на месте и уже сейчас разработаны совершенно новые способы противоправных посягательств на цифровые активы граждан Российской Федерации