Гавриил, а по-домашнему Ганя, был папиным братом и жил вместе с нами. Видел я его нечасто, он работал кондитером в ресторане, уходил рано и приходил поздно. Изо всех, тогда еще очень малых сил я старался дождаться его прихода. Удавалось не всегда, но зато когда удавалось — счастью не было предела. Ганя — большой, красивый, улыбающийся выхватывал меня из постели, подбрасывал и кружил, смеялся и бодал меня, щекоча русым кудрявым чубчиком.

Но главное — исходил от Гани аромат необыкновенно вкусный, сладкий и таинственный, совсем не похожий на все знакомые запахи.

Только Ганя приносил в наш дом на Лысой Горе эти запахи каких-то далеких стран, волшебных странствий, неизведанных чудес.

Потрепав меня, Ганя доставал какую-нибудь вкуснятину — булочку или коржик, или даже пирожное. Ганя был для меня счастьем. Я любил даже Ганину подушку, потому что она сохраняла его чудесный непередаваемый аромат. Да еще, если я просыпал его возвращение, утром бросался к Ганиной подушке и обязательно находил под нею Ганин вкусный подарок.

В первые же дни войны Ганя наш ушел на фронт. Его провожали все мы — мама и старшие мои братья Кеша и Петя. Ганя был бледный, к неистребимому запаху ванили и сладости прибавился противный запах кожаных ремней и кобуры на поясе Гани. Я почувствовал этот новый запах, когда Ганя поднял меня на руки, крепко прижал к себе и прошептал на ухо: «Помни меня, Колька, родной, помни».