Доктринальное заключение специалиста в области права: процессуальная природа, юридическое значение
Аннотация
Научно обоснованные суждения ученых-юристов довольно часто используются участниками юридического конфликта, однако, как правило, негативно воспринимаются правоприменителями. Авторы статьи утверждают, что действующее уголовно-процессуальное законодательство позволяет участникам сторон обратиться к сведущим лицам в области права; что такие лица выступают в процессуальном статусе специалиста, а их суждения и выводы следует рассматривать как заключения специалистов. Но при этом сведения, содержащиеся в доктринальных заключениях, не могут использоваться в качестве доказательств, а являются консультативным мнением правоведа, влияющим на внутреннее убеждение правоприменителя при принятии им решений по уголовному делу.
Ключевые слова
Тип | Статья |
Издание | Российский судья № 02/2025 |
Страницы | 20-24 |
DOI | 10.18572/1812-3791-2025-2-20-24 |
Одним из новых правовых явлений, появившихся в связи с принятием Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ), стали так называемые доктринальные заключения — изложенные в письменном виде суждения и выводы ученых-юристов по правовым вопросам, возникающим в ходе уголовно-процессуальной деятельности по конкретному уголовному делу.
До настоящего времени такие заключения не получили в правоприменительной практике однозначного понимания. Чаще всего к ученым обращаются адвокаты. Они оформляют мнение правоведа как заключение специалиста, а затем представляют его следователю или суду с ходатайством о приобщении к делу в качестве доказательства. Следователь, как правило, отказывает в удовлетворении ходатайства на том основании, что оно «не имеет значения для данного уголовного дела» (ст. 159 УПК РФ). Прокуроры в судебном заседании заявляют, что доктринальные заключения не являются доказательствами, судьи же усматривают в них посягательство на независимость суда и свою профессиональную квалификацию, полагая, что они сами в достаточной мере знают законодательство и потому их «учить не надо».
Такое отношение к доктринальному заключению во многом объясняется тем, что ни законодатель, ни Конституционный Суд РФ, ни Пленум Верховного Суда РФ не дали ясных ответов на вопросы, возникающие при обращении к мнениям ученых-юристов. В результате на практике имеют место сомнительные процессуальные ситуации, в частности такие, с которой столкнулся один из авторов данной публикации.
Автор доктринального заключения, составленного по запросу адвоката-защитника, был вызван к следователю для допроса в качестве свидетеля. Следователь, сославшись на ст. 56 УПК РФ, разъяснил автору заключения права и обязанности свидетеля, предупредил об уголовной ответственности по ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ) и получил показания об обстоятельствах дачи заключения и изложенных в нем выводов. На высказанные сомнения в правильности таких действий следователь ответил, что автор заключения является лицом, которому известны обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела, т.е. свидетелем, и потому его показания имеют доказательственное значение.
При системном анализе проблемы доктринального заключения необходимо в первую очередь обратиться к недавнему советскому прошлому.