Достаточно ли установить согласие умершего на посмертное использование репродуктивного материала, чтобы автоматически считать установленной и его волю, имеющую значение для последующего установления происхождения ребенка, рожденного в результате такого использования? На первый взгляд, такой вывод представляется естественным: если лицо разрешает использовать свои гаметы после смерти для рождения ребенка, направленность его воли на признание себя родителем такого ребенка кажется очевидной. Однако близость этих волевых решений еще не означает их юридического тождества. Согласие на посмертное использование материала имеет непосредственное значение для допустимости продолжения репродуктивного проекта после смерти, тогда как установление происхождения ребенка влечет самостоятельные семейно-правовые последствия. В настоящей статье для обозначения соответствующей направленности воли используется термин «родительское намерение». Под ним понимается выраженная воля лица на признание себя родителем ребенка, рожденного в результате использования его репродуктивного материала, и на связывание с таким происхождением предусмотренных законом семейно-правовых последствий.

Близкая проблематика представлена в исследовании К. Раймонди и соавторов, сопоставляющих регулирование постмортального переноса криоконсервированных эмбрионов в восьми европейских правопорядках. Однако их анализ посвящен прежде всего условиям допустимости такой репродукции и не рассматривает самостоятельно доказательственное значение установленной репродуктивной воли для последующего установления происхождения ребенка.

В российской литературе предпосылки такого разграничения уже имеются: М.Л. Шелютто разграничивает согласие умершего на посмертное использование генетического материала и его согласие быть родителем ребенка, зачатого после смерти. С.В. Доржиева и В.Б. Серебренникова предлагают закреплять как согласие на посмертное использование биоматериала, так и признание лицом себя родителем рожденного ребенка. Д.А. Белова в более широком контексте вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ) показывает, что возникновение родительского правоотношения не предопределяется одной генетической связью и связывается с направленностью воли лица на приобретение родительских прав и обязанностей.