Российскому юридическому сообществу даны методические разъяснения современного толкования справедливости в праве, согласно которым она (справедливость), будучи «не только высшей, но и вечной целью права», представляет собой как правовую ценность, так и принцип правового регулирования. Вместе с тем конкретное отраслевое наполнение рассматриваемой категории остается дискуссионным.

В частности, понятие «справедливость» активно используется в гражданском судопроизводстве. Триггером для реального наполнения гражданских процессуальных отношений рассматриваемой категорией, безусловно, стал факт ратификации Российской Федерацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней (в настоящее время денонсированы РФ).

Предсказуемо, что именно указанный международный источник стал отправной точкой для конструкции нормы ст. 2 АПК РФ в части формулирования одной из задач арбитражного судопроизводства. Фактически арбитражное законодательство дублирует понимание справедливости в ее понимании европейским правоприменителем, привязывая ее к «публичному судебному разбирательству в разумный срок независимым и беспристрастным судом».

Подобному влиянию неизбежно подверглись и другие страны, составлявшие некогда единую «советскую правовую систему». В частности, ст. 4 ГПК Республики Казахстан определяет в качестве задачи гражданского судопроизводства обеспечение, в том числе и «справедливого рассмотрения и разрешения дела» (курсив наш. — М.Л.), впрочем, неоправданно сужая понимание справедливости судебной защиты лишь рамками состязательной модели гражданского судопроизводства.

Показательно, что в ГПК РФ категория «справедливости» появляется скорее рандомно лишь в рамках нормативной конструкции надзорной инстанции. В частности, в ч. 1 ст. 391.11 говорится о том, что пересмотр судебных постановлений в порядке надзора осуществляется, в том числе, и в целях возможности осуществления права «на справедливое судебное разбирательство». Получается, что такая конструкции нормы дает нам основание предположить, что законодатель, конструируя пересмотр судебных постановлений в порядке надзора как исключительную стадию гражданского судопроизводства, презюмировал тот факт, что судебное разбирательство в суде первой и апелляционной инстанции, где, собственно, оно (разбирательство) и происходит, должно быть справедливым. При этом открытым остается вопрос о справедливости производства в двух кассационных инстанциях, где судебное разбирательство как стадия гражданского судопроизводства в ее доктринальном понимании не присутствует.