Законодательством в уголовно-правовой сфере в ряде случаев предусмотрено освобождение совершившего уголовно-наказуемое деяние лица от уголовной ответственности. Нормы, закрепляющие условия такого освобождения, в доктрине принято именовать поощрительными, что указывает на то, что основным условием, служащим основанием для «поощрения» в виде исключения наказания, является позитивное посткриминальное поведение лица. По оценке ученых, практическая полезность наличия таких норм очевидна, поскольку они являются инструментом продуманной уголовно-правовой политики государства. Это выражается в том, что подобный подход отражает двойственную цель уголовно-правовой политики. Во-первых, он способствует поддержанию правопорядка за счет стимулирования позитивного посткриминального поведения (например, добровольного возмещения причиненного преступлением вреда). Во-вторых, он реализует принцип экономии уголовной репрессии: государство отказывается от карательных мер там, где достижение целей исправления поведения виновного, предупреждения новых правонарушений и восстановления социальной справедливости возможно с помощью иных, менее жестких, но достаточных мер, предусмотренных законом.

Кроме этого, поставленная в качестве приоритетной цели уголовно-правовой политики государства цель защиты прав личности вызывает необходимость поиска альтернативных наказанию мер воздействия на совершивших преступления лиц. К одной из таких мер относится предусмотренный ст. 76 УК РФ и ст. 25 УПК РФ механизм освобождения от уголовной ответственности посредством прекращения уголовного дела в отношении подозреваемого (обвиняемого) в случае его примирения с потерпевшим и заглаживания причиненного преступлением вреда.

Одним из несомненных преимуществ института примирения сторон, по мнению исследователей, является наиболее быстрое восстановление прав и свобод потерпевшего, нарушенных преступлением. При этом возможность его применения стимулирует правомерное поведение лиц, совершивших преступление, поскольку опирается не исключительно на властные предписания, а на учет их личной заинтересованности, что делает мотивацию более устойчивой и действенной.

Между тем, как известно, в отличие от норм материального права, определяющих, какие отношения должны подлежать правовому регулированию в связи с совершением преступления, при каких условиях лицо может быть привлечено к ответственности или освобождено от нее, нормы процессуального права призваны содержать указание на то, каким образом осуществляется реализации этих норм на практике, т.е. на процедуры и способы установления оснований уголовной ответственности (или освобождения от нее). В этой связи учеными критически оценивается неоправданная лаконичность ст. 25 УПК РФ, которая лишь воспроизводит положения ст. 76 УК РФ. В частности, учеными справедливо указывается на то, что такое положение не отвечает процессуальным требованиям, поскольку процессуальным законом должен предусматриваться механизм реализации норм уголовного закона, поэтому только ссылки на него явно недостаточно, помимо законодательного закрепления оснований для прекращения уголовного дела в связи с примирением сторон необходимо определение процедурных правил его осуществления, регламентация которых в УПК РФ в настоящее время отсутствует.