Специфика положения преследуемого лица характеризуется ярко выраженной динамикой статусов, обусловленной естественным движением производства и его логикой. Помимо своей теоретической значимости, данный факт также имеет и важное практическое значение, что наглядно представлено в случаях, когда человек первоначально вступает в процесс в качестве свидетеля, а уже впоследствии начинают осуществляться действия по его изобличению в совершении преступления. Такая ситуация закономерно порождает сложности, связанные с обеспечением прав и гарантий в части защиты от незаконного и необоснованного обвинения, преследования.

При этом показания, данные ранее подозреваемым или обвиняемым, выступают одной из ключевых точек сопряжения в рамках этой проблемы, широко освещаемой в отечественной доктрине на примере эпизодов, когда участник уголовного судопроизводства уже фактически считается причастным к совершению преступления, но допрашивается как свидетель ввиду тактических соображений или объективно существующих трудностей по процессуальному закреплению возникших подозрений.

Однако менее разработанным в российской науке остается вопрос того, разумно ли в целом поставить под сомнение правомерность использования полученных сведений, когда лицо уже обрело статус подозреваемого или обвиняемого, независимо от момента начала преследования — фактического или формального.

К этой проблеме можно подойти с различных позиций.

Действующее уголовно-процессуальное законодательство не определяет такие доказательства, как обладающие дефектом. Также в УПК РФ отсутствуют нормы, которыми бы специально устанавливались особенности обращения с ними в ходе доказывания. Общая рамка режима их применения, выделяемая на основе системного толкования положений кодекса, выражается в том, что законно собранные свидетельские показания допустимы (ч. 2 ст. 11, п. 1 ч. 4 ст. 56, п. 2 ч. 2 ст. 74, ст. 75 и ст. 79 УПК РФ), т.е. последующее изменение процессуального статуса не делает их автоматически дефектными. Одновременно этот юридический факт не влечет и трансформации самой природы доказательства: прежние сведения не оцениваются как данные лицом в этом новом положении, но и сам он при этом не продолжает сохранять статус свидетеля, в том числе по отношению к данным им показаниям, что следует рассматривать как одну из составляющих принципа «никто не может быть свидетелем в собственном деле» — Nemo in propria causa testis esse debet.