В российской юридической науке неоднозначные оценки получают экспериментальные правовые режимы, впервые установленные Федеральным законом от 31 июля 2020 г. № 258-ФЗ «Об экспериментальных правовых режимах в сфере цифровых инноваций в Российской Федерации» (далее – Федеральный закон № 258-ФЗ) и ряде иных нормативных правовых актах, причем дискуссия ведется и относительно конституционной допустимости этого правового средства. Радикальную позицию занимают авторы, отрицающие саму возможность сочетания понятий «экспериментальный» и «правовой», утверждающие, что такие режимы подрывают конституционные основы государства и ведут к «грядущему рабству», а также проводящие параллели между экспериментальными правовыми режимами и экспериментами над людьми, сопоставимые с преступлениями нацистской медицины.

Представляется, что при всей эмоциональной насыщенности приводимых аргументов они не выдерживают строгой научной критики, которая системно опровергает основные тезисы противников экспериментальных правовых режимов, опираясь на положения конституционного права, общей теории права, а также на результаты научных исследований, представленных в работах ведущих отечественных правоведов. Правовые эксперименты и их институционализация в виде экспериментальных правовых режимов не только не противоречат конституционным принципам, но и являются средством правового регулирования, позволяющим избегать масштабных правотворческих ошибок и минимизировать социальные риски. При этом бесспорно то, что правовое нововведение, особенно предполагающее отступление от общего регулирования, должно иметь строгие конституционные и процедурные рамки, составляющие содержание понятия «пределы экспериментальных правовых режимов», позволяющие отличать допустимые правовые эксперименты от недопустимых; задача выработки таких пределов лежит на юридической науке.

Рассмотрим основные аргументы противников экспериментальных правовых режимов.

Первый логико-терминологический аргумент оппонентов состоит в том, что понятие «эксперимент» по своей природе относится исключительно к научной деятельности, а не к праву. В качестве доказательства цитируется словарное определение: «Эксперимент проводится над явлениями, которые доступны человеческому восприятию. Как видим, слово относится к научной деятельности и ни в коей мере не касается правовой, тем более, когда речь заходит об эксперименте над людьми». Отсюда делается вывод о принципиальной несовместимости эксперимента и правового регулирования. Такое утверждение основано на узком, естественнонаучном понимании эксперимента, игнорирующем его социально-правовую интерпретацию. Однако «философия определяет эксперимент как метод познания, при помощи которого в контролируемых и управляемых условиях исследуются явления действительности.