Новейшие достижения в области медицины и генной инженерии поставили перед законодателями вызов, связанный с адаптацией права к новейшим медико-технологическим реалиям, что предопределило интерес к концепту биолегальности. Данная категория, сформировавшаяся на стыке социологии права и идей М. Фуко о биополитике и биовласти, позволяет осмыслить трансформацию национальных правопорядков под воздействием биотехнологий. Концепция М. Фуко демонстрирует, что связь права и биологических наук носит фундаментально-познавательный характер, где телесность человека становится самостоятельным объектом публично-правового регулирования: «Мы существуем в условиях власти, которая берет на себя ответственность и за тело, и за жизнь, или, если угодно, берет в целом ответственность за жизнь с обоими ее полюсами – телом и населением».

Биолегальность возникает как форма глобального управления, использующая жизнь в качестве референта и оправдания для применения права как единственного практически осуществимого разделения между жизнью и смертью. В данном контексте она выражается в признании биологического бытия источником эволюции права, определяющим векторы правотворческой деятельности государства.

Под конституционализацией биолегальности следует понимать процесс прямой имплементации базовых конституционных ценностей и принципов (человеческого достоинства, неприкосновенности частной жизни и проч.) в систему биомедицинского регулирования. Конституционализация выступает высшим регулятором: она задает рамки допустимости научно-технологических вмешательств, подчиняет биотехнологическую целесообразность принципу верховенства прав человека и предотвращает низведение личности или пренатальной жизни до положения объекта коммерческого оборота.

Внедрение геномного редактирования и преимплантационной селекции знаменует переход к постгеномному правопорядку. Под ним понимается система публично-правовых институтов и гарантий, регулирующая биотехнологические процессы в условиях, когда геном человека перестает быть неизменной данностью и становится объектом конституционной охраны и биополитического контроля.