Цифровизация всех сфер жизни общества и формирование экосистемы цифровой экономики не могут быть полными без трансформации правовой действительности, которая активно осуществляется последние несколько десятилетий. Первоначально цифровые технологии представляли интерес как часть бизнес-модели в коммерческих компаниях, способствуя развитию так называемого «автоматизированного права», внедрение которого началось еще в 2016 г. в рамках концепции «Симплоер» (Simplawyer). Ее целью была заявлена интеграция юриспруденции, технологии и дизайна в единую систему, позволяющую разрабатывать новые подходы для повышения эффективности юридической деятельности. А в сфере публичных финансов – создание автоматизации как бизнес-процессов компании, так и в регуляторной и надзорной деятельности.

В дальнейшем цифровые технологии стали развиваться в интересах бизнес-сообщества в специально создаваемых услугах LegalTech и LawTech, а позднее получают свое обоснование в технологических решениях, обозначаемых как SupTech и RegTech, представляющих собой «интерпретацию юридических документов в «смысл для бизнеса» и, наоборот, из «смысла» в документы», которые Банком России определяются как особый вид технологической реализации его полномочий. Поэтому SupTech и RegTech выступают как новейшие элементы системы финансовых технологий, повышающих конкурентоспособность субъектов финансового рынка и определяющих возможные/обязательные ответные решения в рамках контрольно-надзорной деятельности регулятора. При этом такие технологии служат объектом для научной дискуссии, в том числе, в части прогнозирования успешности/рискованности их использования.

Концепция развития технологий машиночитаемого права (2021) (далее – Концепция) предусматривает существенное число направлений внедрения систем искусственного интеллекта (далее – ИИ) (компьютерных систем) в правовое пространство при использовании машинопроектируемого, машиночитаемого, машиноисполняемого права, представляющих собой перспективные направления развития регуляторных технологий LegalTech. Но в Концепции присутствует дихотомия: с одной стороны, машиночитаемое право – это специально создаваемая цифровая среда, основанная на интеграции цифровых технологий и национальной системы права (для России – системы законодательства), а с другой – отдельная технология ИИ как машиночитаемое право, что порождает дискуссию о сущности и применимости самого понятия «машиночитаемое право» в научной литературе.