Концепция «контроля» в Принципах УНИДРУА о цифровых активах и частном праве
Аннотация
В статье анализируется возможность применения Принципов УНИДРУА о цифровых активах к криптоактивам сквозь призму адаптации традиционных вещно-правовых конструкций к реалиям цифровой экономики. Установлено, что традиционная доктрина владения, укорененная в материальном мире, не позволяет в полной мере распространить вещно-правовой режим на нематериальные объекты, что создает «юридическую дискриминацию» криптоактивов. Определено, что предложенная Принципами УНИДРУА о цифровых активах концепция «контроля», призванная стать функциональным эквивалентом владения, при сопоставлении с российским гражданским правом демонстрирует существенные различия: контроль является чисто фактической категорией, не требующей воли и не допускающей опосредованного осуществления, в отличие от юридико-фактической природы владения. Делается вывод о нецелесообразности прямого заимствования концепции контроля, но обосновывается необходимость использования Принципов УНИДРУА в качестве ориентира для модернизации отечественного законодательства. Предлагается дополнить ст. 209 Гражданского кодекса РФ понятием «контроль» применительно к цифровым активам, что позволит сохранить единый владельческий режим, адаптировав его к реалиям систем распределенного реестра.
Ключевые слова
| Тип | Статья |
| Издание | Юрист № 10/2026 |
| Страницы | 18-22 |
| DOI | 10.18572/1812-3929-2026-10-18-22 |
Ключевой вопрос, возникающий в доктрине с момента принятия Федерального закона от 31 июля 2020 г. № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – ФЗ «О цифровых финансовых активах»), заключается в поиске правовой природы цифровых активов и их места в системе объектов гражданских прав. ФЗ «О цифровых финансовых активах» не решает фундаментальных вопросов о праве собственности, владении и обороте цифровых активов. Подход законодателя можно назвать утилитарным первым шагом, направление которого может вызывать сомнения.
Владение является фактическим состоянием, рассматриваемым независимо от реальной юридической ситуации: владение является не юридической прерогативой, а фактической властью над вещью. Если право собственности представляет собой форму «юридической фикции», которая позволяет его владельцу (собственнику) осуществлять свои юридические прерогативы в отношении вещи, то именно концепция владения позволяет фактически создать ситуацию, когда лицо фактически обладает вещью, при этом не будучи обязательно ее собственником.
Согласно так называемой «субъективной» теории Савиньи владение должно признаваться для поддержания общественного порядка, позволяя защитить владельца, даже если он не является собственником, от потенциальных актов насилия со стороны лишенного собственности собственника, который хотел бы вершить правосудие самостоятельно.
В доктрине обосновывается возможность применения владельческого режима к нематериальным объектам. Для этого предлагается расширить понятие материальных объектов, включив в него не только вещи, но и юридические акты, которые свидетельствуют о контроле владельца над благом. Однако применение владения de jure для нематериальных объектов затруднительно, так как его функции реализуются лишь в ограниченном объеме по сравнению с материальными вещами. Владение, будучи фактической властью, возможно только в отношении материальных вещей. Именно поэтому блага, признаваемые правом, но не имеющие конкретного материального воплощения, сталкиваются с формой «юридической дискриминации». При отсутствии материальности нечего противопоставлять формальному праву, что оправдывает отказ в полноценном применении владельческого режима или даже в признании самого владения. Однако в цифровую эпоху столь ограниченное толкование представляется анахронизмом.