В современном российском правовом пространстве все принимаемые судебными органами решения изначально предполагаются законными, обоснованными и справедливыми. Это предположение начинается с момента принятия судебного решения, а точнее еще раньше: с момента первого «соприкосновения» личности с правосудием. Обращаясь в суд, человек изначально должен быть уверен, что это самый эффективный, профессиональный и надежный орган защиты его нарушенных прав. Такая конструкция имеет формулу презумпции («Если А, то предполагается Б, пока не доказано иное»), применительно к которой суждение о правосудности выглядит следующим образом: «Если есть судебное решение, вступившее в законную силу, то оно считается законным и обоснованным, пока не отменено судом вышестоящей инстанции в предусмотренном процессуальным законом порядке, и подлежит обязательному исполнению». Рубежным моментом данной презумпции видится вступление судебного акта в законную силу, до которого она действует как предположение, а потом – как уверенность до тех пор, пока в определенной процедуре не будет установлено обратное.

Как утверждают ученые, «классическая формула презумпции истинности приговора заключалась в ее неопровержимости…: «судебное решение принимается за истину»… это не пожелание, а самая настоящая директива… Общество, использующее юриспруденцию в качестве управленческого инструмента, иначе и не может подходить к статусу этой презумпции. В неопровержимости презумпции истинности приговора отражается величие авторитета судебной государственной власти». Такая неопровержимость делает презумпцию похожей на догму, однако неоправданная догматизация властных решений – весьма опасное явление: согласимся, что «использовать догму там, где ответ на поставленный вопрос зависит от множества внешних обстоятельств, определяемых «духом времени», следует крайне аккуратно». Поэтому возможность опровержения презумпции правосудности видится необходимой: нельзя исключить полностью судебной ошибки, а в особенных случаях – и намеренно незаконных действий судьи, направленных на принятие заведомо неправосудного решения. В этой связи актуальным становится вопрос об условиях, при которых презумпция правосудности может или должна быть опровергнута.

Сегодня для подавляющего большинства судебных решений презумпция правосудности относится к числу опровержимых. Это означает, что содержащееся в ней предположение о законности и обоснованности принятого судом решения может оказаться ложным. Исключением из общего правила являются решения, юридическая сила которых не подвергается сомнению ни при каких обстоятельствах, т.е. те, к которым невозможно добавить оговорку-контрпрезумпцию «пока не доказано иное». Это касается решений, не подлежащих обжалованию. В действующем законодательстве их немного (например, это решения, предусмотренные ст. 79 Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 г. № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации», ст. 391.14 ГПК РФ, ст. 308.13 АПК РФ, ст. 344 КАС РФ и проч.), и своим существованием они лишь подчеркивают эсктраординарность утверждений о неоспоримости «истины в последней инстанции», об «окончательных приговорах» и проч.