Право, как известно, существует в языковой форме. Однако за этой внешней, очевидной связью права и языка скрывается гораздо более сложная и глубокая проблема, которую в самом общем виде можно сформулировать в качестве вопроса о том, является ли юридический язык нейтральным средством (инструментом) дискурсивного взаимодействия или же он сам выступает ареной борьбы, инструментом господства и одновременно орудием освобождения. В рамках разрабатываемого нами направления конвенционально-ценностных оснований права данный вопрос приобретает особое значение. Ведь если право есть система конвенциональных правовых ценностей, формируемых в параметрах публичного правового дискурса, то язык, на котором этот дискурс ведется, не может быть простым техническим средством. Поскольку дискурс всегда осуществляется в языковой форме, именно язык выступает той знаковой (материально-знаковой) средой, в которой ценностные смыслы артикулируются, сталкиваются, переопределяются и в конечном счете либо закрепляются в качестве общеобязательных, либо они утрачивают свою легитимность и действенность.

В этой связи особого внимания заслуживает тезис, согласно которому языку права приписывается классовый характер. В частности, А.И. Клименко рассматривает язык правящего класса как средство господства, а язык трудящихся — как инструмент борьбы за права. Отдавая должное такому подходу и разделяя его общую методологию (социо-аксиологический подход к праву), мы, однако, полагаем, что сама постановка вопроса о «классовости» языка права нуждается в некоторой корректировке. В противном случае мы рискуем прийти к парадоксальному выводу о том, что если язык права классово различен, то публичный правовой дискурс как диалог (как коммуникативная среда по воспроизводству ценностно-значимых правовых смыслов), предполагающий единую знаковую систему, становится невозможен. Поэтому в настоящем исследовании мы исходим из иной позиции, согласно которой язык права (на уровне языковой системы) не имеет классовой природы. Он является общенародным достоянием (общим для всех социальных групп в пределах конкретного политически организованного общества) и условием возможности публичного правового дискурса. Однако это не означает, что он нейтрален, поскольку классовая борьба в сфере права осуществляется не за язык как таковой, а за интерпретацию правовых идей (ценностно-нагруженных смысловых конструктов), т.е. за их наполнение конкретным смысловым содержанием. Другими словами, борьба идет за конвенцию (нормативно-ценностную), а, точнее, за то, какое ценностное наполнение получит та или иная правовая идея в результате публичного согласования противоречивых интересов.