Товарный экспорт России на протяжении всего рассматриваемого периода остается заметно сырьевым по структуре, хотя 2025 г. внес в эту картину ощутимую поправку. По итогам 2024 г. общий объем экспорта достиг 433,9 млрд долл. — из них на минеральные продукты пришлось порядка 61%, или 264,1 млрд долл. В 2025 г. ситуация изменилась заметнее, чем за несколько предыдущих лет, вместе взятых: экспорт сократился до 418,3 млрд долл. (-3,7%), а доля минеральных продуктов упала до 53,9%. Зато почти все несырьевые позиции прибавили: металлы и изделия из них выросли до 74,7 млрд долл. (+17,4% к 2024 г.), химическая продукция — до 33,6 млрд долл. (+21,6%), машины и оборудование — до 29,6 млрд долл. (+26,6%), древесина и целлюлозно-бумажные изделия — до 10,6 млрд долл. (+4,9%). Просело только продовольствие — до 40,9 млрд долл. (-4,1%) на фоне перенасыщенного мирового рынка зерна. Именно у товаров вне минеральной группы — металлов, химии, машиностроения — тарифное регулирование играет наибольшую роль, поскольку их конкурентоспособность на внешних рынках определяется прежде всего ценой.

Правовая база тарифного регулирования устроена в несколько уровней. Договор о ЕАЭС, Таможенный кодекс Союза и Единый таможенный тариф вместе с отдельным федеральным законом о таможенном регулировании задают ставки ввозных пошлин на наднациональном уровне — они едины для всех государств-членов. Вывозные пошлины и часть мер поддержки экспорта, напротив, остаются в национальной компетенции. Отсюда следствие: тонко настроить тарифную защиту в одностороннем порядке почти невозможно — любое заметное изменение ставок требует согласования с партнерами по Союзу, а значит — обоснования и предсказуемости, которых на практике порой не хватает.

Для оценки реального эффекта тарифа важна не номинальная ставка, а так называемая эффективная ставка защиты — соотношение пошлин на готовую продукцию и на импортное сырье, используемое при ее изготовлении. Возьмем условный пример: пусть доля добавленной стоимости в цене готового изделия составляет около 40%, пошлина на конечную продукцию — 10%, а на ввозимое сырье — 5%; тогда фактическая защита производителя окажется заметно выше номинальной ставки. Поменяем соотношение местами — и защита станет отрицательной: тариф уже не поддерживает отечественного производителя, а лишь увеличивает его издержки сильнее, чем ограничивает конкурентов. В этом и состоит смысл тарифной эскалации — принципа, при котором ставки растут по мере повышения степени переработки товара.