В общей структуре зарегистрированной преступности противоправные деяния, совершаемые с использованием информационно-телекоммуникационных технологий, сохраняют значительный удельный вес, хотя их количественная динамика в последние два года изменилась. В 2024 г. на них приходилось 40 процентов зарегистрированных преступлений, а их число превысило показатель 2023 г. на 13,1 процента. По итогам 2025 г. МВД России зафиксировало снижение на 11,8 процента, в первом полугодии 2026 г. — на 31,9 процента по сравнению с аналогичным периодом предшествующего года. Эти сведения характеризуют общий фон, на котором цифровая валюта используется как предмет посягательства, средство расчетов либо имущество, полученное преступным путем. Вместе с тем приведенные показатели не отражают самостоятельную статистику преступлений, связанных именно с цифровой валютой, и потому не могут служить прямой оценкой распространенности таких деяний.

В нормативном отношении принципиально разграничивать цифровые финансовые активы и цифровую валюту. Федеральный закон от 31 июля 2020 г. № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» относит к цифровым финансовым активам цифровые права, выпуск, учет и обращение которых осуществляются путем внесения записей в информационную систему, тогда как цифровая валюта определяется как совокупность электронных данных, которая может приниматься в качестве средства платежа или инвестиции и не предполагает наличия обязанного перед каждым обладателем лица. Такое различие имеет непосредственное значение для выбора процессуального порядка и содержания специальных знаний. Правила, введенные Федеральным законом от 20 февраля 2026 г. № 38-ФЗ «О внесении изменений в статью 104.1 Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» (далее — Федеральный закон № 38-ФЗ), посвящены прежде всего цифровой валюте, а их механическое распространение на любые цифровые права способно привести к ошибкам при определении объекта изъятия и способа обеспечения его сохранности.

В уголовно-процессуальном законодательстве цифровая валюта получила специальный режим после дополнения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ) ст. 164.2 и изменения ст. 115. Законодатель предусмотрел участие специалиста при изъятии цифровой валюты, закрепил возможность изъятия материального носителя с информацией для доступа к ней и допустил перевод на адрес-идентификатор при наличии технической возможности. Одновременно были установлены особенности наложения ареста и получения сведений от лиц, оказывающих услуги по совершению сделок с цифровой валютой. Нормы вступили в силу 3 марта 2026 г., вследствие чего прежние доктринальные предложения об использовании общих правил об имуществе следует соотносить с новым специальным порядком.