Судебный контроль в досудебном производстве как форма реализации судебной власти в Российской Федерации и Республике Таджикистан
Аннотация
Статья посвящена теоретико-правовому исследованию природы судебного контроля в досудебном производстве как самостоятельной формы реализации судебной власти. Авторская концепция строится на тезисе о методологической ограниченности традиционного критерия разграничения судебного контроля и правосудия – наличия или отсутствия правового спора: на досудебной стадии конфликт между публичным принуждением и конституционными правами личности присутствует всегда. Верным критерием разграничения признается различие в предмете юрисдикционной деятельности: правосудие разрешает уголовно-правовой конфликт по существу, тогда как судебный контроль оценивает конституционную допустимость, обоснованность и соразмерность государственного принуждения на досудебной стадии. Обосновывается вывод о том, что судебный контроль образует самостоятельную субсидиарную функцию суда, реализуемую в форме правосудия в его широком, гарантийном понимании. Выявлены пять системообразующих признаков судебного контроля, применимых к обеим национальным моделям, что позволяет верифицировать авторскую концепцию в сравнительно-правовом аспекте.
Ключевые слова
| Тип | Статья |
| Издание | Мировой судья № 10/2026 |
| Страницы | 7-11 |
| DOI | 10.18572/2072-4152-2026-10-7-11 |
От ответа на вопрос о природе судебного контроля в досудебном производстве зависят практические следствия первостепенного значения: во-первых, применяются ли к контрольному производству конституционные гарантии справедливого судебного разбирательства; во-вторых, обязан ли суд проявлять полноценную независимость или вправе ограничиться процедурной проверкой; в-третьих, допустимо ли обжалование контрольных решений в той же системе гарантий, что и итоговых судебных актов. Тем самым правильная теоретическая квалификация природы судебного контроля является необходимой предпосылкой его эффективной практической реализации.
Авторская концепция строится на двух взаимосвязанных тезисах. Первый: традиционный критерий разграничения судебного контроля и правосудия (наличие или отсутствие правового спора) методологически недостаточен, поскольку на досудебной стадии процессуальный конфликт присутствует всегда, принимая форму противостояния публичного принуждения и конституционных прав личности. Второй: судебный контроль, не являясь разрешением уголовного дела по существу, реализуется в форме правосудия в широком, гарантийном смысле и образует самостоятельную субсидиарную функцию суда. Обоснование этих тезисов составляет цель настоящего исследования.
В доктрине сложились два подхода. Структурный подход (Ю.А. Дмитриев, Г.Г. Черемных, М.И. Клеандров), сводящий судебную власть к системе органов, методологически уязвим: система судов – форма, власть – содержание. И.Л. Петрухин уточняет: наличие судов не тождественно судебной власти (советский суд – форма без содержания). Функциональный подход (В.М. Бозров) определяет судебную власть через исключительные полномочия по разрешению конфликтов в процессуальной форме, что отделяет судебный контроль от прокурорского надзора. А.В. Цихоцкий дополняет: суд – механизм преодоления противоречий между человеком и государством.
Таджикская правовая доктрина развивает аналогичный функциональный подход: Р.Р. Рахмаджонзода (Р.Р. Юлдошев) и З.Х. Искандаров разграничивают функцию ограничения уголовного преследования рамками закона и риск превращения судебного контроля в управление расследованием. Х.М. Мирзамонзода формулирует принципиальный аргумент: отсутствие или слабость контрольных полномочий суда разрушает идею разделения властей в уголовном процессе, превращая ее в декларацию.