1. Вертикаль и горизонталь

Якоб Буркхардт полагал, что главным творением новой истории является великая держава, сосредоточившая всю мощь и все права в пределах самой себя. Ее претензии быть правовым государством, отменяющим «промежуточные силы угнетения» и демонстрирующим терпимость, нейтральность и рациональный дух своей бюрократии, отнюдь не снижали его преимущественной заботы о своем единовластии и вполне допускали «наличие незримых сил и чудесных явлений». Наряду с достоверными причинными связями в игру со всех сторон включались «неведомые силы, чье право на существование доказывается лишь со временем». Вместе с этим уже массовые силы механического порядка, такие как накопленная мощь огромных держав, оказывают решающее влияние на мировую историю. Начинался новый период в общей истории — Новое время. Символом великой державы становится империя.

Макиавеллиева fortuna преодолевалась вертикалью власти при поддержке virtu, некоей таинственной и невидимой, но мощной субстанцией, силой, которая способствует политическим стремлениям общества. Н. Макиавелли, считал Мишель Фуко, был одним из немногих, кто мыслил власть государя в терминах отношений силы. Логичным тогда был и следующий шаг — устранение персоны государя и дешифровка механизмов власти, исходя из стратегии, имманентной отношениям самой власти. Деперсонализация властных отношений вела к расчленению прежнего средневекового ее единства в лице суверена. Открывались новые перспективы для новых форм властвования, еще не определившихся окончательно, но уже давших о себе знать. Ренессанс стал политической зарей новой эпохи.

С началом Нового времени власть выстраивается по двум векторам — вертикальному, формирующему и императивному, и горизонтальному, дискреативному и формируемому.

Вертикаль вырастала из достаточно аморфного горизонтального множества. Но над реальным обществом с его традиционным, запутанным и беспорядочным устройством постепенно надстраивалось другое общество, еще воображаемое, в котором все казалось простым и упорядоченным, единообразным, справедливым и разумным. Одним из признаков такой идеальной империи была вера в справедливость ее политики, в разумное установление равновесия ее составных частей. «Постепенно воображение толпы отвернулось от первого общества, чтобы обратиться ко второму. Языком первого общества был язык политики и естественного права, языком второго — абстрактные обозначения социетарных систем».