Гражданско-правовой аспект искусственного интеллекта: личность или когнитивная технология?
Аннотация
Целью настоящего исследования является установление юридической сущности искусственного интеллекта, который современными теоретиками права рассматривается и как потенциальный субъект гражданских правоотношений, и как инструмент, при помощи которого оператор искусственного интеллекта реализует собственную правосубъектность, не создавая при этом новое лицо гражданского права. В качестве общенаучной методологической основы автором использовались теоретические методы исследования, основанные на формальной логике. В результате исследования автор пришел к основному выводу о невозможности признания искусственного интеллекта в качестве правосубъектного лица гражданского права. Научная значимость настоящего исследования заключается в том, что автором в рамках существующей научной дискуссии по вопросу о признании субъектности искусственного интеллекта сделан вывод о необходимости фундирования предлагаемых концепций правосубъектности в классическую материалистическую теорию гражданского права, признающую социальный генезис права и его субъектов. Практическая значимость работы заключается в возможности применения выводов автора при разработке нормативных актов, регулирующих деятельность искусственного интеллекта.
Ключевые слова
| Тип | Статья |
| Издание | Юридическое образование и наука № 09/2026 |
| Страницы | 26-29 |
| DOI | 10.18572/1813-1190-2026-9-26-29 |
В настоящее время исследователи предлагают для объяснения субъектности искусственного интеллекта в гражданских правоотношениях использовать метод олицетворения, позволяющий считать искусственный интеллект своеобразной маской, под которой действует реальное лицо, имеющее собственные имущественные и неимущественные интересы.
В то же время сохраняется вопрос о связи юридического лица с его учредителями, не решенный теоретиками и в отношении искусственного интеллекта — почему сделкоспособность юридического лица осуществляется посредством деятельности физического лица — единоличного руководителя или коллективного органа управления, а деликтоспособность возлагается в подавляющем большинстве случаев на саму организацию? Полагаем, что применение концепции «корпоративного щита», перекладывающего ответственность за действия физических лиц на корпорацию, вряд ли может применяться к системам искусственного интеллекта в силу большей степени анонимности данной технологии по сравнению с организацией.
Анализируя личность в контексте теории права, необходимо учитывать социальные истоки сознания и интеллекта, возможности применения интеллектуальных способностей не только для имитации когнитивных функций человека, но и для осознанного осуществления цели человеческого бытия — участия в общественном материальном и духовном производстве.
В силу влияния на концепцию личности не только гносеологических основ философской парадигмы, но и норм объективного права, формирующих правопорядок, в юриспруденции свойства личности признаются не только за индивидуальными субъектами, но и за коллективными. В связи с этим следует согласиться с точкой зрения Н.Л. Дювернуа о том, что гражданское законодательство рассматривает в качестве субъекта и лицо, не имеющее самостоятельной воли, но в силу социальных и экономических отношений, сложившихся в обществе, наделенное интересами и возможностью их защиты имеющимися в законе средствами.
И.А. Филипова указывает три основных подхода к обоснованию правосубъектности искусственного интеллекта: как полноценного субъекта прав и обязанностей, способного самостоятельно участвовать в правоотношениях, как коллективного субъекта, действующего по аналогии с юридическим лицом, и «градиентную» теорию правосубъектности, в рамках которой цифровое лицо участвует в определенных правоотношениях.