В последние годы вопросам исследования одного из ключевых направлений современной трансформации правового регулирования по линии, как правило обобщенно именуемой «качественной регуляторикой», уделяется все большее внимание в отечественной науке. Тем не менее ряд значимых аспектов развития соответствующих идей по-прежнему выступает не в полной мере освещенным, находится на периферии внимания либо разбирается в рамках неюридического знания (экономики, теории государственного управления, социологии и т.д.). Актуальной представляется как общая концептуальная характеристика идей «умного регулирования» (англ. smart regulation) в оптике развития политико-правовой мысли и смежных социально-гуманитарных дисциплин, так и исследование специфики соответствующих конкретных процедурных и инструментальных регулятивных средств, а также возможностей их применения в контексте поиска ответов на современные вызовы. С учетом зарубежного происхождения рассматриваемых идей, а также относительной фрагментарности и неоднородности динамики их внедрения в России научный интерес представляют разработки сравнительно-правового характера, не ограниченные изучением научно-практического контекста государств Запада, отмеченных исторически приоритетным развитием «качественной регуляторики». Потребности объективного анализа возможных путей актуализации иностранного опыта обусловливают необходимость как его взвешенной критической оценки, так и рассмотрения широкого спектра различных правовых семей. Определенные шаги в этом направлении уже сделаны авторами статьи в рамках коллективного исследования, но комплексное осмысление соответствующей проблематики и восполнение пробельности в ее изучении российской юридической наукой все еще остается перспективным направлением научного поиска. 

Исследования специфики социально-правового контекста генезиса «умного регулирования» позволяют оценивать его как одно из основных направлений современного развития идей «качественной регуляторики».

Стоит отметить, что, будучи первично обоснованной в 1998 г. австралийскими учеными Н. Ганнингемом и П. Грабоски, соответствующая концепция получила нормативный эффект в 2008–2009 годах, в посткризисных социально-экономических и политико-правовых реалиях, и лишь в последующее десятилетие завоевала концептуальный приоритет. Вместе с тем «умное регулирование» было бы неплодотворным рассматривать в отрыве от его теоретических предпосылок, в том числе — идей «нового государственного менеджмента» и «меньшего регулирования», «регуляторного качества» и «лучшего регулирования», а равно и от переосмысления кризисных аспектов развития «классических» регулятивных теорий; в определяющей мере речь идет о синтезе юридического и неюридического знания.