Вещное право находится в постоянном развитии и содержательно адаптируется по мере развития общественных отношений к новой реальности, не оставаясь в скорлупе времени, регулируя не только отношения лиц и вещей как телесных предметов материального мира. Происходящие изменения могут быть точечными, ориентированными на конкретные решения в законодательстве и правоприменительной практике, а могут иметь системный характер, последовательно определяющий особенности и пределы распространения вещно-правовых режимов на новые объекты гражданских прав, особенно в части характеристики их принадлежности и защиты.

На криптовалюту направлены конкретные действия обязанных лиц и в ее отношении правообладатель осуществляет непосредственное правовое господство, пусть и через механизмы криптографии, что напоминает правообладание и отношение собственности, по крайней мере, в части номинирования правообладателя и признания абсолютной модели защиты его прав и законных интересов. Действительно, осуществление прав на криптовалюту имеет существенные особенности в сравнении с правами на телесные вещи, требуя взаимодействия правообладателя со специальными цифровыми серверами и информационными посредниками, но на суть возникающих отношений это не должно оказывать решающего влияния, которое бы исключило возможность отнесения криптовалюты к объектам права собственности. Практически востребована возможность залога криптовалюты и, возможно, не лишено оснований ее рассмотрение как квазиобъекта вещных выдач, что само по себе говорит о возможности вписания криптовалюты в объекты не только права собственности, но и иных ограниченных вещных прав.

Эти направления могут обсуждаться как потенциально возможные. На текущем этапе возможно отметить несогласованность и разобщенность отраслевого законодательства в восприятии криптовалюты как объекта финансового и гражданского права. Адекватность и эффективность правового регулирования предполагает синхронизацию, а не разобщенность отраслевых подходов в развитии законодательства. На текущий момент именно финансово-правовая составляющая развита наиболее детально и обстоятельно в сравнении с гражданским законодательством, не называющим криптовалюту в числе объектов гражданских прав (ст. 128 ГК РФ), не предусматривающим возможности рассмотрения криптовалюты как особой разновидности денег (ст. 140 ГК РФ), не позволяющим распространить вещно-правовые режимы на криптовалюту, по крайней мере, в части наделения ее правообладателя сравнимыми правовыми гарантиями с моделями права собственности и их абсолютной защитой против любого правонарушителя.