Проверка сообщения об экономическом преступлении лежит на границе административной, оперативно-розыскной и уголовно-процессуальной деятельности. До возбуждения дела дознавателю надлежит установить событие, первичные признаки состава и хозяйственный контекст: движение средств, роль распорядителей счетов, размер ущерба, реальность либо фиктивность операций, соответствие документального оборота фактическому поведению субъектов. Одними процессуальными средствами такая задача редко выполнима. По сводке ФКУ «ГИАЦ» МВД России за январь — декабрь 2025 г., выявлено 107,2 тыс. преступлений экономической направленности; материальный ущерб — 363,4 млрд руб.; на тяжкие и особо тяжкие пришлось 67,6%; подразделениями ОВД выявлено 76,8% массива. Удельный вес ЭБиПК в выявлении и первичной проверке таких деяний остается определяющим.

УПК РФ возлагает на дознавателя обязанность принять и проверить сообщение и разрешить его в порядке ст. 145, наделяя полномочиями получать объяснения, истребовать и изымать документы и предметы, назначать экспертизу, привлекать специалистов, требовать ревизий и документальных проверок, осматривать место происшествия, документы и предметы, давать органу дознания обязательное письменное поручение о проведении ОРМ (ст. 144 УПК РФ). Инициатива и итоговое решение принадлежат дознавателю; оперативные подразделения обеспечивают поиск, проверку и представление сведений в формах, пригодных для процессуальной оценки. Цель работы — определить допустимые формы взаимодействия и очертить границу, за которой оперативная активность подменяет процессуальную форму.

В литературе А.А. Говердов связывает расследование экономических преступлений с непрерывным взаимодействием дознавателя, следователя и оперативных подразделений и относит начало такого взаимодействия к проверочному этапу. Е.Ю. Никифорова и С.Д. Милицин показывают: объяснение, полученное в порядке ст. 144 УПК РФ, значимо для решения о возбуждении дела, но не замещает доказательства ст. 74 УПК РФ. С.В. Супрун разбирает изъятие предметов и документов при гласных ОРМ через требования к протоколу и соблюдение ст. 166–167 УПК РФ. Н.В. Карепанов трактует следы экономических преступлений как документальные и фактические противоречия в деятельности хозяйствующих субъектов. Н.А. Подольный обосновывает взаимодействие следователя с органами, осуществляющими ОРД, как средство оптимизации расследования; этот тезис применим и к доследственной проверке. А.Ю. Чупрова и Б.В. Яцеленко фиксируют сдвиг следовой картины в цифровую среду, что ставит перед проверкой задачу сохранения электронных носителей и метаданных.