Правовое регулирование оборота гражданского оружия в Российской Федерации осуществляется на основе Федерального закона от 13 декабря 1996 г. № 150-ФЗ «Об оружии» (далее — Закон «Об оружии»), а также подзаконных нормативных правовых актов. Несмотря на многочисленные изменения, внесенные в указанный закон с момента его принятия, терминология, используемая в сфере оборота оружия, остается разрозненной и внутренне противоречивой. Кроме того, в исследовании О.С. Гоман справедливо обращено внимание на то, что система субъектов контроля за оборотом гражданского оружия включает множество федеральных органов исполнительной власти (Росгвардию, МВД России, Минздрав России, Минспорт России, Росстандарт и др.), что подчеркивает актуальность единой терминологической основы. 

Особую проблему представляет отсутствие легальных дефиниций основных понятий, определяющих действия владельцев оружия, — «ношение», «перевозка» и «транспортирование». Статья 1 Закона «Об оружии» определяет «оборот оружия» как перечисление соответствующих действий, однако содержательное наполнение этих понятий законом не раскрывается, что создает предпосылки для их смешения в правоприменительной практике. Как отмечают Д.В. Чирков, С.А. Булкин и М.А. Семенцов, «многие ключевые понятия в законе “Об оружии” принципиально неверны» с технической точки зрения, что создает разночтения и неправильные интерпретации.

Указанный пробел содержится и в подзаконном регулировании. Правила оборота гражданского и служебного оружия и патронов к нему на территории Российской Федерации, утвержденные Постановлением Правительства РФ от 21 июля 1998 г. № 814 (далее — Правила), формально выделяют разделы XII «Ношение и использование оружия» (п. 62–68) и XIII «Транспортирование и перевозка оружия» (п. 69–77), в которых устанавливаются процедурные требования к этим действиям. Однако определения понятий «ношение», «перевозка» и «транспортирование» данные Правила также не содержат, что не позволяет однозначно разграничить указанные правовые режимы.

Кроме того, аналогичная проблема прослеживается в отношении правового статуса списанного оружия, дефиниция которого (ст. 1 Закона «Об оружии») содержит онтологическое противоречие: объект квалифицируется как «огнестрельное оружие» при полном отсутствии у него способности к выстрелу.

Отсутствие четких критериев разграничения указанных понятий затрудняет единообразную квалификацию деяний, ведет к нарушению принципа правовой определенности и, как следствие, к сложностям в правоприменительной практике, включая производство судебно-баллистических экспертиз. М.С. Становой на примере переделки списанного оружия и огнестрельного оружия ограниченного поражения показывает, что терминологическая неопределенность напрямую влияет на возможность квалификации таких объектов в рамках уголовного и административного права.