В условиях экономической нестабильности, реформирования отечественного законодательства о несостоятельности (банкротстве), а также неустоявшейся судебной практики особое внимание профессионалов обращено на институт мирового соглашения (его заключения) в рамках дел о банкротстве.

Автором настоящей статьи подчеркивается, что заключение мирового соглашения как самостоятельная стадия банкротства не имеет широкого распространения в российской судебной практике. Это обусловлено прежде всего тем, что сама по себе процедура банкротства воспринимается обществом как процедура, носящая карательный характер, и заключение мирового соглашения в указанном случае имеет спасительное значение, т.е. вместо стандартного включения в реестр требований кредиторов (далее – РТК) и оспаривания сделок, реализации имущества и других мер, кредитор выбирает наиболее мягкий (для должника) путь в целях получения денежных средств. Таким образом, мировое соглашение в банкротстве – процедура, не получившая массового применения, особого распространения не имеет (особенно в рамках дел о признании юридического лица банкротом).

Сущность мирового соглашения заложена в его дефиниции, значение – в практике. Так, в соответствии со ст. 2 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) мировое соглашение представляет собой процедуру, применяемую в деле о банкротстве, на любой стадии его рассмотрения в целях прекращения производства по делу путем достижения соглашения между должником и кредитором. Исходя из представленного понятия можно усмотреть одну из целей его заключения – прекращение производства по делу.

Процессуальную составляющую в представленном определении усмотрел и А.В. Божинов, указав на избранный законодателем процессуальный аспект основной цели данной процедуры. Однако, как полагает автор, мировое соглашение имеет больше целей, помимо указанной выше, на основании нижеследующего.