Уголовно-процессуальное право, будучи инструментом реализации уголовной ответственности, одновременно является и гарантией защиты личности от незаконного и необоснованного обвинения. В этой системе сдержек и противовесов принцип свободной оценки доказательств занимает особое, можно сказать, системообразующее место. Его законодательная формулировка, содержащаяся в ст. 17 УПК РФ, кажется на первый взгляд ясной и лаконичной: никакие доказательства не имеют заранее установленной силы, и их оценка производится субъектом доказывания по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью.

Этот принцип знаменовал собой окончательный разрыв с архаичной формальной системой оценки (когда законодательно предписывался заранее заданный «вес» тому или иному виду доказательств) и представляет акт доверия государства к профессиональному правосознанию и нравственным качествам должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство. Однако именно в кажущейся простоте данного принципа заключается, на наш взгляд, его основная сложность и внутренняя противоречивость.

В контексте деятельности следователей и судей данный принцип трансформируется в настоящую профессиональную и этическую дилемму. С одной стороны, он выступает как основной методологический императив, ключевое руководство к познанию истины по делу, предоставляющее следователю необходимую и достаточную степень процессуальной автономии. Иначе говоря, данный принцип, по сути, есть требование к деятельности всех субъектов, перечисленных в правовой норме. Без такой свободы оценка свелась бы к механическому подсчету формальных признаков, что сделало бы невозможным установление действительных обстоятельств произошедшего.