Технология блокчейн все активнее используется в ходе создания и функционирования сетевых объединений. При этом наблюдается отставание правового регулирования от развития информационных технологий. Пробелы законодательства восполняются за счет такого специфического источника правового регулирования, как lex cryptographia, представляющего собой свод правил, записанных в виде кода в протоколе блокчейна или смарт-контрактах. Содержательно данный регулятор отчасти дублируется в иных внутренних документах блокчейн-организаций (белой книге, книге по токеномике, фреймворке DLT), которые в текстовой форме разъясняют и дополняют код.

Законы ряда юрисдикций, признавших особый правовой статус децентрализованных юридических лиц, поставили смарт-контракты в один ряд с уставом и операционным соглашением. В данных организациях смарт-контракт имеет значение локального правового акта, в котором закодированы правила голосования, пороги для принятия решений, механизмы разрешения споров и др.

Для внедрения блокчейн-технологии в систему управления и текущую деятельность организации, как правило, требуются услуги IT-компаний. Так, подобной цели служит инфраструктурная платформа Erachain. Присоединившись к ней, организация получает возможность принимать корпоративные решения и подтверждать транзакции посредством механизма консенсуса Proof-of-Stake. В его основу положен принцип, называемый правилом 1/40. В соответствии с ним валидатор, сформировавший очередной блок в реестре, вне зависимости от размера своего стейка (доли) сможет продолжить участвовать в подтверждении транзакций и создании блоков не ранее чем через 40 блоков. Данный принцип не позволяет какой-либо ноде (голосующему участнику) получить в сети корпоративный контроль и преобладающее участие в формировании реестра. Правило 1/40 — это пример нормы в виде кода, содержащейся в протоколе блокчейна и смарт-контрактах, толкование которой дается в документах платформы. После переноса ее в смарт-контракты конкретной организации данное правило становится одной из ее локальных правовых норм.

Таким образом, современному корпоративному праву известны две формы закрепления lex cryptographia: смарт-контракт и протокол блокчейна. В случае санкционирования национальным законодателем децентрализованных автономных организаций (ДАО) lex cryptographia в форме смарт-контракта приобретает значение локального нормативного акта, имеющего обязательную силу наряду с традиционными учредительными документами.

Принятые в последнее время законы о ДАО по-разному выстраивают иерархию внутренних документов организации (устава, операционного соглашения, смарт-контракта). Одни наделяют приоритетом смарт-контракты, признавая большую юридическую силу лишь за наиболее значимыми положениями устава и операционного соглашения: название организации, выбор статуса ДАО, общедоступный идентификатор используемого смарт-контракта и др. Другие законы, напротив, устанавливают по отношению к смарт-контрактам общий приоритет устава и корпоративного договора. Сходная правовая природа устава и lex cryptographia как источников правового регулирования в ДАО подчеркнута в следующем положении Закона штата Нью-Гэмпшир: «Для целей определения значения терминов устава первостепенное значение имеют условия программного обеспечения, создающего систему блокчейна».