Образование по специальности «Юриспруденция» автор получил в МГУ им. Ломоносова, правда, на вечернем отделении юридического факультета в 1980–1986 гг. Уже на втором курсе, т.е. еще до начала изучения процессуальных дисциплин, нас пригласили в Московский городской суд на работу в качестве секретаря судебного заседания (ст. 244 УПК РСФСР). В данной должности автор отработал около трех лет (1982–1985 гг.). Вся же наша последующая юридическая деятельность (в должностях: консультанта, помощника судьи, советника коллегии) самым тесным образом была связана с работой в Верховном Суде, сначала РСФСР, а затем и Российской Федерации.

Это в наши дни от секретаря судебного заседания официально требуют высшего юридического образования (минимум диплом бакалавра), а также стаж работы по специальности (?). Более того, на вакантную должность секретаря судебного заседания в судах любого уровня принято объявлять конкурс! Это теория. Практика: поскольку желающих стать секретарем судебного заседания немного, то вышеперечисленные правила соблюдаются (особенно на местах, в глубинке) далеко не всегда.

Как в советское время вчерашние школьницы (юноши секретарствовали крайне редко) без каких-либо специальных познаний в юриспруденции в один миг становились «опытными» секретарями судебного заседания, которым доверялось непосредственное участие в отправлении правосудия по конкретным уголовным и гражданским делам? Да все очень просто: вчерашние десятиклассницы (не обязательно отличницы) сразу «садились в процессы» и записывали только то, что судья «повторял», т.е. фактически он им (секретарям) «надиктовывал».

Как известно, существуют фразы, которые обязательно должны быть отражены в протоколе судебного заседания. Например: подсудимый что-то долго, нудно, да к тому же и путано рассказывает про то, что «он, якобы, изначально ничего брать из магазина не собирался, однако так получилось, что продавца на кассе вдруг не оказалось (чем работники магазина его прямо и спровоцировали на что-то нехорошее), поэтому он (подсудимый) незаметно для окружающих вынес, например, целый ящик водки».

Поскольку в формально «устном» с середины XIX в. в России уголовном процессе письменный протокол (важнейший источник доказательственной информации) до сих пор (!) в силу ст. 259 УПК РФ даже еще и не стенограмма (ч. 2 ст. 259 УПК РФ), впрочем, не посмеем отрицать очевидного: с 29 июля 2018 г. (Закон № 228-ФЗ) осуществляется также и аудиопротоколирование, результаты которого вроде как то теоретически, а то и практически приравниваются к письменному — рукописному, машинописному — документу, в том числе и стенограмме, а, внимание (!), краткая квинтэссенция всего сказанного (некое общее резюме), то судья вслед за подсудимым («как бы невзначай», как будто что-то «не расслышав») повторят: «случайно зашел я в магазин после чего, воспользовавшись тем, что продавца на кассе не было, тайно похитил государственное имущество — ящик водки» (использование явно юридических терминов — ч. 1 ст. 89 УК РСФСР).