Деятельность по противодействию легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, финансированию терроризма, экстремистской деятельности и финансированию распространения оружия массового уничтожения (далее — ПОД/ФТ/ЭД/ФРОМУ), несмотря на значительный объем нормативного и доктринального материала, а также обширную правоприменительную практику, до сих пор не получила, как представляется, достаточного осмысления в юридических исследованиях.

Одной из актуальных теоретических проблем сферы ПОД/ФТ/ЭД/ФРОМУ в настоящее время является отсутствие общепризнанных определений фундаментальных понятий, активно используемых в практической деятельности. Так, в нормативных правовых актах не устанавливается содержание таких терминов, как «финансовый мониторинг», «субъект финансового мониторинга», «объект финансового мониторинга», «финансовая разведка» и др.

Вместе с тем от их единообразного понимания представителями органов публичной власти и частного сектора, а также формы их отражения в СМИ и общественном сознании зависит общая эффективность всех процессов, реализуемых в сфере ПОД/ФТ/ЭД/ФРОМУ.

Рассматривая термин «финансовый мониторинг», следует прежде всего отметить, что он имеет российское происхождение и в настоящее время используется в нормативном материале лишь в Указе Президента Российской Федерации от 13 июня 2012 г. № 808 «Вопросы Федеральной службы по финансовому мониторингу» и Федеральном законе от 29 декабря 2012 г. № 275-ФЗ «О государственном оборонном заказе» для обозначения предмета деятельности соответствующего федерального органа исполнительной власти.

Таким образом, на уровне нормативных правовых актов содержание финансового мониторинга не раскрывается. В то же время в научных исследованиях подходы к его пониманию значительно разнятся.