Преступления в финансово-бюджетной сфере образуют одну из наиболее латентных и общественно опасных категорий уголовно наказуемых деяний. При расследовании преступлений данной категории судебная экспертиза, как правило, выступает центральным инструментом формирования доказательственной базы. Вместе с тем правоприменительная практика обнаруживает значительный разрыв между теоретическими возможностями судебно-экспертного обеспечения уголовного судопроизводства и реальным качеством использования заключений экспертов.

Первая, наиболее распространенная в практике проблема связана с нарушением принципиального запрета ставить перед экспертом вопросы правового характера. Статья 8 Федерального закона № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» (далее — Федеральный закон № 73) устанавливает, что эксперт дает заключение, основываясь на результатах проведенных исследований в соответствии со своими специальными знаниями. Квалификация действий лица, установление его виновности, правомерности или противоправности того или иного управленческого решения являются исключительно прерогативой суда. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2010 г. № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам» указано, что судам следует иметь в виду, что вопросы, поставленные перед экспертом, и заключение по ним не могут выходить за пределы его специальных знаний. Ключевым последствием нарушения данного правила является признание заключения эксперта недопустимым доказательством на основании ч. 3 ст. 7 УПК РФ как полученного с нарушением требований закона. Постановка перед экспертом правовых вопросов свидетельствует о попытке переложить на эксперта решение вопросов, входящих в компетенцию правоприменителя.

Верховному Суду РФ целесообразно принять постановление Пленума, конкретизирующее критерии разграничения фактических и правовых вопросов при назначении судебных экспертиз по делам о преступлениях в финансово-бюджетной сфере. Одновременно необходимо сформулировать примерный перечень допустимых вопросов фактического характера применительно к наиболее распространенным составам бюджетных преступлений, предусмотренных ст. 285¹, 285², 286 и 293 УК РФ, что обеспечит единообразие правоприменительной практики.