Вопрос о пределах регионального нормотворчества в экономической сфере в последние годы приобретает особую остроту не потому, что субъекты Российской Федерации получили неограниченные полномочия по регулированию предпринимательства, а, напротив, потому, что воздействие на хозяйственную деятельность нередко осуществляется косвенными средствами. Формально не затрагивая основы гражданского законодательства, регионы способны существенно менять условия ведения бизнеса через правила размещения торговых объектов, порядок предоставления имущества и земельных участков, систему имущественной поддержки, дополнительные административные согласования, требования к участию в региональных программах, налоговые преференции, ограничения, связанные с охраной здоровья, окружающей среды, исторической среды, организацией пассажирских перевозок, ярмарочной торговли и использованием публичной инфраструктуры. Именно в этой плоскости и возникает конституционная проблема: где заканчивается допустимая территориальная дифференциация и начинается фрагментация общего рынка?

Традиционно подобные споры рассматриваются, прежде всего, через призму ст. 71, 72 и 76 Конституции Российской Федерации, т.е. через распределение предметов ведения между Федерацией и ее субъектами. Такой подход необходим, но недостаточен. Он позволяет выяснить, вправе ли субъект Российской Федерации принимать тот или иной акт, однако не всегда отвечает на более существенный вопрос: допустимо ли само содержание регионального регулирования с точки зрения конституционного устройства национального рынка. Между тем ст. 8 Конституции Российской Федерации закрепляет единство экономического пространства, свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств, поддержку конкуренции и свободу экономической деятельности не как факультативные характеристики хозяйственного строя, а как элементы основ конституционного строя.

Отсюда следует принципиальный вывод: единство экономического пространства является не только политико-правовой характеристикой государства, но и юридическим критерием проверки регионального правотворчества. Его значение не сводится к абстрактному постулату об экономической целостности страны. Речь идет о запрете такого нормативного поведения субъекта Федерации, при котором хозяйствующий субъект сталкивается с дополнительным, не основанным на федеральном законе барьером входа на рынок, продолжения деятельности или распоряжения экономическими ресурсами только потому, что он действует на территории конкретного региона. В таком понимании ст. 8 и 74 Конституции Российской Федерации образуют связанную конституционную конструкцию: первая фиксирует позитивную модель общего рынка, вторая – отрицательный запрет на его внутреннее раздробление.