В древних германских общинах порядок наследования был тесно связан с их бытом. Семейное имущество, в частности недвижимость, находилось в обладании всех членов семьи. Глава семейства, возглавляя хозяйство, выполнял управленческие функции, однако для распоряжения ему требовалось согласие всех домочадцев, автономии в принятии таких решений он не имел, у него не было права заключать и сделки «mortis causa».

Движимое имущество являлось личной принадлежностью. При жизни собственник мог распоряжаться им по сделкам «inter vivos», но после его кончины движимость переходила только к родственникам в соответствии с обычаями.

В случае отсутствия наследников по крови существовала возможность проведения особой церемонии – «Affatomie» – как своего рода гибрид усыновления и завещания с участием высокопоставленных лиц (короля, графа, шоффенов или королевских приказных). В результате официально назначался преемник.

С течением времени из «Affatomie» исчез личностный элемент, ее более не сопровождал акт усыновления. Сделка приобрела имущественный характер. Немцы дали ей название «Vergabung von Todes wegen» – сделка о передаче имущества избранному по договору наследнику – входила в обыкновение у германцев постепенно, по мере развития семейной автономии, расширения правомочий владельца имущества.

Элементы этого обычая можно было обнаружить в быту различных германских племен, включая салических и рипуарских франков, тюрингцев и лангобардов в Ломбардии, однако классическая форма указанной сделки сформировалась только к концу Средневековья благодаря судебной практике шоффенов и правовым кодексам Швабского и Саксонского Зерцал.