Идея отстранения от наследства за поступки, несовместимые с нравственными и правовыми устоями, уходит корнями в глубочайшую древность. Уже Законы Хаммурапи (XVIII в. до н.э.) допускали лишение сына наследства после судебного установления «тяжкого греха» (§168), а при первом проступке предписывали прощение (§169). В этих положениях прослеживаются зачатки римского института indignitas: противоправные действия против наследодателя, обязательная судебная оценка и дифференциация последствий. И.А. Покровский указывал, что в эпоху принципата наследство, принятое недостойным (indignus), могло быть изъято в пользу казны или других наследников. Ч. Санфилиппо подчеркивал ключевую черту indignitas: недостойный приобретал наследство, но не мог его удержать. Перечень оснований, по замечанию В.М. Хвостова, охватывал как преступления против личности завещателя, так и проступки против его последней воли. С.А. Муромцев отмечал, что первоначально оценка уважительности оснований оставлялась на судейское усмотрение, и лишь в постклассический период императорскими указами был закреплен точный перечень. На всем протяжении античной эпохи недостойность неизменно сохраняла личный характер, поражая исключительно самого правонарушителя и не распространяясь на его потомков.

Отечественная традиция также постепенно формировала основания отстранения от наследства за недостойное поведение. Статья 106 Пространной редакции Русской Правды позволяла матери передать состояние дочери, если сыновья «будут к ней плохи», отдавая предпочтение тому, кто исполнял нравственный долг заботы. Псковская судная грамота (ст. 53) прямо лишала сына, не «скормившего» родителей, наследственной доли, впервые установив связь между неисполнением обязанности содержания и утратой наследственных прав. Соборное уложение 1649 г. (ст. 13 гл. XVII) вводило санкции за недобросовестное распоряжение родовой вотчиной: старший брат, продавший вотчину без ведома младших ради корысти, терял свою долю. В имперский период ст. 1107 т. X Свода законов признавала утратившими пассивную завещательную правоспособность лиц, приговоренных к лишению всех прав состояния (что охватывало, в частности, убийство наследодателя и покушение на его жизнь), а ст. 1566 т. XV отстраняла от наследства детей, вступивших в брак вопреки родительскому запрету. Проект Гражданского уложения (ст. 1347–1349, 1351) систематизировал круг деяний, влекущих признание наследника недостойным: умышленное лишение жизни, причинение вреда здоровью, лишившее наследодателя возможности составить завещание, принуждение, обман, подлог. Хотя проект так и не обрел силу закона, его положения в значительной мере предвосхитили последующее развитие института. В советский период Пленум Верховного Суда РСФСР в 1926 г. признал, что умышленное убийство наследодателя лишает виновного права наследовать.