Учение об административном акте по общему признанию является одним из наиболее важных для доктрины административного права, причем не только отечественной, но и в целом континентальной (романо-германской) — в самом широком понимании. Индивидуальный административный акт — самая распространенная и, вероятно, наиболее важная административно-правовая форма (форма деятельности публичной администрации); значение административного акта для административного права сопоставимо со значением сделки для права гражданского. При этом и сегодня вполне актуально классическое определение административного акта, данное знаменитым германским административистом О. Майером (O. Mayer): «…принадлежащее администрации публично-властное волеизъявление, которое указывает подвластному, что для него будет правильным в отдельно взятом случае». Российская административно-правовая доктрина вполне восприняла это определение; отечественные административисты — начиная еще с классика познеимперского и раннесоветского времени А.И. Елистратова и заканчивая классиками современными, такими как Ю.Н. Старилов и Л.А. Мицкевич, — в целом исходят из него же. В целом так же поступает и правоприменитель: по существу именно на такой подход указано в п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2022 г. № 21 «О некоторых вопросах применения судами положений главы 22 Кодекса административного судопроизводства РФ и главы 24 Арбитражного процессуального кодекса РФ» (далее — Постановление № 21).

За почти полтора столетия существования учения об административном акте в континентальной административно-правовой доктрине написано огромное количество работ по самым разным вопросам, так или иначе связанным с административным актом — как в материально-правовом, так и в процессуальном аспектах. Однако как сам О. Майер, так и позднейшие административисты всегда исходили из того, что властное волеизъявление принадлежит именно самой публичной администрации; то, что администрация действует при этом полностью самостоятельно (разумеется, руководствуясь принципом законности), воспринималось как нечто само собой разумеющееся. На первый взгляд это вполне оправданный подход, причем не так важно, вытекает ли он из разделения властей или из разделения функций государственных органов. Но в действительности во многих правопорядках, не исключая и отечественный, существуют — пусть и не слишком многочисленные — случаи, когда административный орган обязан согласовать свое властное волеизъявление с каким-либо иным органом, находящимся вне системы публичной администрации, т.е. получить санкцию последнего. Таким органом, как правило, является суд; в России помимо суда это может быть и прокуратура.