Вопрос о пределах действия исковой давности особенно остро проявляется не в общих положениях главы 12 Гражданского кодекса Российской Федерации, а в тех спорах, где характер нарушенного права меняет саму логику исчисления срока, круг применимых норм и процессуальные последствия заявления ответчика.

Исковая давность в отдельных категориях судебных споров не может анализироваться как единая и одинаково действующая конструкция. Общая норма ст. 196 ГК РФ закрепляет трехлетний срок, ст. 199 ГК РФ связывает его применение исключительно с заявлением стороны в споре до вынесения решения, ст. 200 ГК РФ определяет начало течения через момент, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении права и о надлежащем ответчике, а ст. 208 ГК РФ содержит перечень требований, на которые исковая давность не распространяется. Наряду с этим в специальных массивах законодательства действуют и иные правила, например, п. 7 ст. 38 СК РФ устанавливает трехлетний срок для требований о разделе общего имущества бывших супругов, а ст. 181 ГК РФ закрепляет специальные сроки по требованиям о недействительности сделок. Следовательно, категория спора в буквальном смысле определяет и правовую судьбу давностного возражения.

С научной точки зрения это различие хорошо улавливается в современных российских публикациях. С.В. Рогожин разграничивает сроки обращения в суд и исковую давность, показывая, что их смешение искажает правовую квалификацию спора. М.В. Логинова акцентирует основания отказа в удовлетворении заявления ответчика о применении давности, т.е. выводит на первый план не само по себе истечение времени, а качество правовой проверки судом соответствующего возражения. Э.Д. Гаврилова, анализируя иски о признании права отсутствующим, указывает на связь такого иска с характером владения и способом защиты вещного права.

Для системного понимания различий уместно выделить несколько групп споров, в которых исковая давность проявляет себя по-разному. В спорах о разделе имущества бывших супругов действует специальное указание семейного законодательства, однако ключевое значение приобретает не дата расторжения брака сама по себе, а момент, когда один из супругов реально узнал о нарушении своего права. В вещно-правовых спорах о признании зарегистрированного права отсутствующим, решающим становится вопрос, связано ли нарушение с лишением владения, поскольку от этого зависит возможность применения ст. 208 ГК РФ. В спорах о недействительности сделок суд обязан учитывать специальные сроки ст. 181 ГК РФ, а также разграничивать ничтожные и оспоримые сделки. В делах, где затрагиваются публичные интересы либо конституционно значимые гарантии собственности, предварительным становится вопрос о самой допустимости распространения исковой давности на соответствующее требование.