Согласно ст. 18 Конституции Российской Федерации, права и свободы человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием. Данные гарантирующие полномочия должны распространяться абсолютно на все права и свободы человека и гражданина, признаваемые в условиях правового государства, без какого-либо изъятия. Следовательно, исключение не составляют и религиозные права граждан, охраняемые институтом государства, несмотря на декларированную в Конституции России светскость. При этом растущая религиозность населения России актуализирует вопрос определения пределов возможного «вмешательства» института государства в «хрупкую» сферу духовности населения, связанную в первую очередь с глубокой субъективностью самой категории религиозности, не имеющей нормативного измерения. В связи с этим отдельного исследовательского внимания заслуживает практика реализации судебной и внесудебной форм защиты прав верующих, анализ которой предлагается построить на условном разделении по основанию объекта правонарушения.

Так, к первой группе защищаемых органами правоохранительной и судебной систем государственной власти интересов предлагается отнести споры, по своей сути относящиеся к конфликтам «(квази-) богословского спора», которые традиционно относились к компетенции Церкви (новые формы благочестия, удостоверение чудес и мощей, регулирование низовых народных движений и т.д.). Подобный дисбаланс смешения компетенции светской и конфессиональной власти свойственен этапу десекуляризации, т.е. религиозному возрождению, происходящему в России как реакция на принудительную секуляризацию при коммунизме. Подобного рода споры, связанные с посягательством на права верующих, чаще всего сопряжены с определенной коллизией и «конфликтностью» между обеспечением свободы совести, с одной стороны (как правило, истца), и свободы слова и творчества — с другой (как правило, ответчика).

Примером подобного рода конфликта можно назвать получившее широкий общественный резонанс дело «Тангейзера» 2015 г. — оперы Вагнера, поставленной режиссером Тимофеем Кулябиным и вызвавшей резкую критическую оценку Новосибирского митрополита, заявившего, «что постановка оскорбляет чувства верующих… и представляет собой богохульство на сцене»3. В результате в конце февраля 2015 г. в отношении режиссера оперы «Тангейзер» в Новосибирском театре оперы и балета и директора театра Бориса Мездрича по инициативе прокуратуры Новосибирской области возбудили административное дело об осквернении религиозных символов по ч. 2 ст. 5.26 КоАП РФ, выразившемся в умышленном публичном осквернении предмета религиозного почитания — евангельского образа Иисуса Христа. Однако 10 марта 2015 г. состоялось решение мирового суда Центрального района г. Новосибирска о прекращении административного преследования в отношении вышепоименованных лиц за отсутствием события правонарушения.