В российской конституционно-правовой доктрине уже трудно отрицать, что свобода экономической деятельности защищается не только через буквальное содержание ст. 8, 34 и 35 Конституции РФ. Нормативный текст фиксирует исходные параметры — единство экономического пространства, признание и защиту форм собственности, свободу использования способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности. Однако сами по себе эти формулы слишком общие для разрешения конфликтов между предпринимательской инициативой и публичным регулированием. Именно поэтому центральное место в механизме охраны экономической свободы занимает конституционное правосудие, которое преобразует конституционные принципы в проверяемые стандарты: правовую определенность, недопустимость произвольной ретроактивности, соразмерность ограничений, равенство участников оборота и доверие к действующему закону.

Научная дискуссия по данной проблематике складывается, по существу, между двумя подходами. Первый исходит из того, что так называемая экономическая конституция исчерпывается системой конституционных норм об основах экономического строя; в этой логике суд лишь обнаруживает смысл уже закрепленных предписаний. Второй, более убедительный, подход связывает экономический конституционализм с судебной конкретизацией и доктринальным развитием конституционных начал рынка. В работах Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, В.Д. Мазаева убедительно показано, что конституционная охрана предпринимательства не сводится к декларации свободы договора, собственности или конкуренции: она предполагает постоянное соотнесение частной автономии с публичными конституционными ценностями и потому неизбежно носит интерпретационный характер. С этой точки зрения Конституционный Суд РФ выступает не пассивным голосом текста, а институтом, который формирует юридически обязательную матрицу конституционного рынка.

Такое понимание особенно важно потому, что в экономической сфере Конституционный Суд РФ, как правило, рассматривает не чисто конституционные конструкции, а комплексные споры на стыке становятся налоговые и таможенные обязанности, лицензирование, банкротство, корпоративное управление, вещно-правовые и обязательственные модели, цифровые финансовые инструменты. Во всех этих сюжетах Суд фактически задает границы допустимой юридической конфигурации рынка: определяет, когда законодатель вправе изменить режим собственности или корпоративного контроля, а когда подобное изменение превращается в произвольное разрушение законных ожиданий участников оборота. Поэтому конституционное правосудие в экономике следует понимать как форму институционального посредничества между нормами Основного Закона и отраслевым регулированием, прежде всего гражданским правом. Так, Конституционным Судом РФ подчеркивается, что принцип свободы экономической деятельности относится к числу «интегрированных принципов, поскольку объединяет несколько относительно самостоятельных принципов правового регулирования отношений в сфере предпринимательской деятельности (принцип свободы договора, свободы конкуренции, общедозволительный принцип)».